АнгелАда

— Астроном, — догадалась я.

Завершив осмотр, доктор оставил меня в одиночестве. Кажется, я задремала, потому что проснулась я от маминых криков. По всей видимости, утро наступило. А мне-то казалось, я едва глаза прикрыла.

Мама разразилась длинной тирадой, прислушавшись, поняла, что она снова цитирует Библию. Ох, как бы ее в психушку не увезли за такое.

Ощутила небольшой прилив сил, а так же обнаружила, что датчики исчезли, как и катетер. Я уже вполне могла подняться, да и чувствовала себя не плохо.

Желудок противно заныл, когда я встала.

Дверь распахнулась, и я увидела маму, не выспавшуюся, нервную и растрепанную, с большими пакетами в руках.

— Ох, слава Господу нашему, ты жива!

Позади нее возникла фигура доктора. Он хмыкнул, прикрывая рукой рот, и тихо произнес:

— И реаниматологу.

— Ох, — вздохнула мама, обернувшись к доктору, — Вы вернули ее! Подобно тому, как Иисус воскресил Лазаря! Это чудо!

— Это, — доктор тяжко вздохнул, — Медицина, — и скрылся за пределами дверного проема.

Мама присела на кровать, обняла меня. Затем начала вытаскивать из пакетов чистую одежду, фрукты, бутерброды и пирожки.

Желудок болезненно сжался. Я потянулась за яблоком. Руки еще пока плохо меня слушались, пальцы с трудом сжали плод.

— Ты обязательно должна поехать в бабушке, — внезапно выдала мама. Вот никогда не знаешь, какой таракан очнется в ее голове.

— И зачем? Мне не слишком хочется знакомиться с посторонним человеком, по сути.

— Я не собираюсь с ней мириться, — мама поджала губы, — Но после того, что случилось, она обязана объяснить тебе все, — она вдруг закрыла руками лицо и прошептала, давя слезы, — Потому что даже говорить о таком большой грех.

Во мне проснулось любопытство. Если даже говорить — большой грех, значит точно что-то интересное. К тому же, что бы я ни говорила, бабушку я помнила, и в этих воспоминаниях не было ничего плохого.

Мама еще долго причитала, молилась, снова причитала, пока я от раздражения трястись не начала. В какой-то момент ее взгляд изменился, исчез нездоровый блеск фанатизма, и мама произнесла совершенно иным тоном:

— Не думала, что не поможет.

— Ты о чем?

— Все, что я сделала, чтобы защитить. Оно все равно приберет тебя. Оно тебя изменит. А я ничего не смогу с этим поделать.

— Оно? Что вообще случилось?

— То, что с тобой случилось...