АнгелАда

Но ни с дороги, ни от магазинов, рядом с которыми вырос стихийный рынок, не долетало ни звука.

Дрожь пробрала до костей.

Телефон снова пиликнул. На этот раз он прислал фото. В правом углу виднелась полукруглая каменная штуковина. Размытая немного, потому что объект был слишком близко, но я без труда узнала чашу фонтана. И снято так, будто у меня из-за спины!

Снова чуть не уронила телефон. Потом кое-как запихала трясущимися руками в сумку и рванула прочь.

Телефон снова тренькнул, но я не могла остановиться, бежала со всех ног, пока не оказалась за пределами парка.

Мир снова обрел звуки. Проехала машина, закурлыкал голубь, а тетка зычным голосом кричала:

— Молоко! Берем молоко!

Любопытство — страшная сила, и первое, что я сделала, выбравшись к людям, так это вытащила мобильник, чтобы посмотреть, что еще он мне написал.

— Завтра придешь, — и что-то мне подсказывала, он не забыл добавить знак вопроса. Он не спрашивал, а утверждал. Был уверен.

5. Тише, мамочка, не плачь

Меня разбудил тихий плач.

Сначала подумала, что мне просто приснилось. Но, открыв глаза, поняла, что звук доносится из соседней комнаты. А там же мама...

Я редко видела маму плачущей. Это совсем на нее не похоже. Обычно слезы она заменяет молитвой, и это жутко раздражает. Но что-то вдруг изменилось.

Нашарив тапки у кровати, вышла из комнаты и решительно отправилась в мамину спальню.

Она сидела в постели, вся съежившаяся, несчастная. В свете ночника слабо поблескивали ручейки слез. От присущей ей надменности не осталось и следа.

Но что показалось мне самым странным, она не пыталась осенить себя ни крестным знамением, не окропить святой водой, не сжимала в руке распятие, не бубнила молитв, словно позабыла о своей религиозной фанатичности. А в глазах вперемешку со страхом я увидела отражение настоящей жизни, истинных чувств, неприкрытых набожностью.

Я опустилась рядом с ней на постель, коснулась рукой ее плеча. Она вздрогнула и посмотрела на меня.

— Мама, — тихо произнесла я.

— Он приходил, — выдохнула она, всхлипнув, — Я видела его во сне.

Я столько времени не хотела вспоминать о нем. Но он сам пришел. Сам! — она снова всхлипнула.

— О ком ты?

— Он... твой отец.

Никогда в жизни моя мама не заговаривал о моем отце. Даже когда я, будучи маленькой, донимала ее расспросами, она ни словом не обмолвилась даже о его имени, отчество мне досталось от дедушки, который умер еще до моего рождения. Не было никакого отца. Можно было подумать, что была зачата непорочно.