Дело о стаях

— Вот этот, — мать стучит ногтем по тому самому лицу, к которому прикипел взгляд Славы. — Как его там... Фадя или Федя... А может Филя. Не помню уже.

— Федя. Фёдор Игнатьевич — поправляет он, всё-таки узнавая мужчину на фотографии.

* * *

В комнату Слава поднимается совершенно опустошённым, уложив мать спать и забросив коробку с вещами из прошлого обратно на шкаф.

Открывая дверь, он никак не рассчитывает столкнуться взглядом с Демидом. Однако тот, успев сменить свитер на серенькую футболку, сидит, замерев на краю кровати, и смотрит так, что Слава понимает — он всё слышал.

— Я в порядке, — твёрдо, но тихо, так чтобы не разбудить свернувшуюся калачиком в своей кровати у стены Аню, заявляет Слава, прикрывая дверь. — Чего не спишь?

— Не спится.

Демид поднимается, и Слава отступает, планируя обойти его по дуге. Контактировать с кем-либо ему сейчас не хочется. От того чтобы тоже глотнуть коньяка удерживает только нелюбовь его стаи к запаху алкоголя и тот факт, что возможно завтра всё-таки придётся сесть за руль.

— Слав, — зовёт Демид, но Слава даже головы не поворачивает, лишь отзывается хрипло, повторяя:

— Я в порядке.

«Какое, к чёрту, в порядке? Мой отец убил его семью!»

Несмотря на полное опустошение, сердце в груди от этой мысли ускоряется, отбивая по рёбрам нервный ритм, будто в попытке сбежать от открывшейся реальности.

«Он убил родителей Ани. Обеих Ань...»

Не вовремя вспоминается старая подруга, сестра Демида, и от этого делается только хуже. Дышать становится тяжело и Слава открывает рот, чтобы вдохнуть больше воздуха.

— Какое, к чёрту, в порядке? — низко рычит Демид и рык этот цепляет что-то внутри.

Горячая щекотка поднимается вверх, отдавая лёгким покалыванием в переносице и глазах.

— Обычное.

— Иди сюда нахрен, — коротко требует Демид. — Живо!

Стоит лишь развернуться, как Слава влетает в Демида, а крепкие руки обнимают за плечи не позволяя вырваться. Да и сил на это у него уже не остаётся.

Сдувшись, словно воздушный шарик, Слава утыкается лбом в плечо и шумно выдыхает.

— Мой отец убил твою семью, — всё-таки шепчет он, выпуская на волю застрявшую внутри занозой мысль. — Он лишил тебя и Аню родных... Млять!

— Тихо. Успокойся.

Слава фыркает, цепляясь за футболку на спине пальцами, будто боясь упасть. Сердце всё ещё продолжает долбить о рёбра, но дышать становится чуточку легче и он втягивает носом воздух, продолжая утыкаться в чужое плечо.

— Всё это внедрение, вся эта беготня за ним одна большая подстава. А я лошок.