Дело о стаях

Слава нарочито тяжело поднимается из кресла, хотя ноге и стало гораздо лучше. Отрабатывать положенный месяц он не собирается, не под началом старого друга Германа.

— Помнишь, что я тебе говорил перед этим заданием?

Вопрос застаёт Славу в шаге от двери, и он застывает, почти коснувшись ручки кончиками пальцев.

— Ты всё ещё можешь рассчитывать на нас, если что-то случится.

Слава прикрывает глаза, сжимая руку в кулак, но так и не оборачивается.

«Рассчитывать? Вы уверены?» — сглатывает Слава вопрос, не позволяя ему родиться.

— И спасибо, что нашёл того, кто стоял над ними.

В этот раз Слава оборачивается. Переступает так резко, что бедро простреливает болью, и он шипит от неожиданности, накрывая ладонью прикрытую брючиной поджившую рану.

Фёдор Игнатьевич сидит, всё так же сцепив пальцы в замок и взгляд у него пристальный и холодный.

— Я верю в справедливость, Владислав Аринович. И мне, так же как и тебе, не нравится, когда страдают невиновные. И не важно, с какой они стороны, иначе бы я не создал этот отдел.

Слава медленно кивает, принимая чужие слова.

— К сожалению, даже лучшие из нас могут переступить черту и не пожелать вернуться, — Фёдор Игнатьевич отодвигается, опираясь на спинку кресла. — Успешного поступления тебе, Слав. И постарайся не теряться.

Слава кивает и прощается на автомате, разворачиваясь и выходя за дверь. В голове сумбур и один единственный вопрос, который он не задаст: «Это было такое признание?»

* * *

Когда Сабина сказала: «У нас есть место для вашего первого полнолуния» Слава ей не поверил.

— Признайся честно, вы здесь раньше свою добычу пытали?

Слава не знает, шутит он или говорит серьёзно, но от одного вида пустых серых стен и цепей у него мурашки по спине ползут.

— Обычно мы не приносим работу на дом, — шутит Сабина. — Эй, ты чего?

— Демид, — вместо ответа зовёт Слава, подступая ближе. — Вы уверены, что это пригодится? Может, обойдёмся кругом из соли? Или ты просто рядом с ним побудешь?

— Всё в порядке, — отмахивается Демид и цепь звенит, металлической змеёй растягиваясь от пола до его ладоней.

— Его уже приковывали, — напоминает Слава, оглядываясь на присевшего у стены на туристическую пенку Богдана. Он не смотрит по сторонам, опустив голову и что-то вычерчивая на бетонном полу. Только присмотревшись, Слава понимает, что делает он это когтями.