Звери в Цвете

А после, к ночному пиру, мы тебя и зажарим. Нравится?

Он расхохотался, хлопая себя по бедру. Маршал умудрился извернуться и пнул его по ноге. От удара в челюсть из глаз посыпались искры. Лютон швырнул его на пол.

— Буйный ты, правда, — сказал громила, смотря, как корчится Маршал. — Ну ничего, мы тебя свяжем, чтоб праздника не портил.

Он вытащил из кармана толстую капроновую бечевку. Несмотря на все попытки Маршала сопротивляться, Лютон крепко связал ему руки и ноги. Острая веревка до боли впилась в кожу. Собрав с пола грязные тряпки, Лютон запихал их Маршалу в рот и также обвязал бечевкой, чтобы не вытолкнул языком.

— Вот так ты мне больше нравишься, — подвел он итог.

Подхватив Маршала под руки, он взвалил его на плечо, точно куль картошки. Впрочем, нес он его недолго. Пройдя вдоль ряда разбитых и ржавых контейнеров, громила вышел на небольшую площадку, полную нищих. Кто-то помахал Лютону, но ни один не удивился его ноше.

Лютон свалил Маршала у стены одного из контейнеров и кое-как усадил.

— Сиди здесь, — приказал Лютон.

— Любуйся. И не дергайся — упадешь, никто поднимать не будет. Пропустишь всю церемонию.

Маршал наградил его злым взглядом. Большего он сделать не мог.

Посреди площадки стоял длинный стол, сделанный из заржавевших бочек и положенных поверх листов старой фанеры. Из подручных материалов были собраны и длинные скамьи. Сразу за столом возвышался небольшой помост, украшенный целлофаном и цветной фольгой.

Бездомные сидели плечом к плечу и громко перешептывались. Над столом повис монотонный гул.

Нищих оказалось на удивление много; Маршал и не думал, что на свалке живет столько народа. И где все они прятались, когда он блуждал в поисках Красного Цветка?

Маршал оглядел гостей Лютона. Это был настоящий парад нищеты и деградации: красные одутловатые лица, синюшные губы, впалые глаза и текущие слюни. Большинство щеголяло незаживающими язвами и гнилыми зубами. Здесь собрались и дети, и древние старики, но независимо от возраста у каждого на лице отпечаталась странная, ни с чем не сравнимая обреченность.

Было что-то в их глазах, отчего мороз продирал по коже. Гости были одеты в грязные обноски и лохмотья, по случаю праздника украшенные цветами из похоронных венков, яркими бантами, а то и вовсе вырезками из глянцевых журналов. Перед каждым стояла одноразовая тарелка, чаще всего смятая и уже не раз использовавшаяся. Но у кое-кого были металлические миски и даже щербатый фарфор.

Маршал поискал глазами Спарка, но так и не нашел.