Иван-дурак и коровий рожок

Схватил же тотчас главный поп свою корону и грянул ее оземь:

– Вы слышали это?! Какое свидетельство вам еще надо? Стража! Немедля взять этого грешника и – в темницу, а назавтра четвертовать его на Красной Площади!

Ивана увела стража, а к главному попу подошел его пиар-дьякон:

– Не гневайся, владыко, дозволь слово молвить?

– Говори!

– По конституции у нас мораторий на смертную казнь введен. Что делать прикажешь?

– Пиши письмо в Госдуму, завтра с утра у них пленарное заседание, пусть сразу в первом, втором и третьем чтении примут закон об отмене моратория на смертную казнь для таких, как этот Иван-дурак.

– Слушаюсь, владыко, – поклонился пиар-дьякон.

Назавтра, к обеду, уж и закон готов был, и аккурат к пяти часам повели Ивана на Красную площадь на четвертование. Народу – видимо-невидимо собралось, и всю процедуру по всем телеканалам транслируют. Вели же Ивана через всю Тверскую улицу в одном исподнем и побивали плетьми, а народ плевал ему вослед.

Когда же возвели Ивана на эшафот, то распорядитель церемонии, известный телеведущий, подал Ивану микрофон и спрашивает:

– Какая будет твоя последняя воля?

– Пусть на могиле на моей поставят шест с крюком, а на крюк тот на веревке рожок коровий подвесят мой.

И тогда махнул телеведущий красным платком, и пришпорили лошадей всадники-палачи и встали на дыбы лошади и рванулись оне вперед. Одна же лошадь была белой, другая вороной, третья рыжей, а четвертая сивой – и разорвали они Ивана на четыре части.

Когда же народ схлынул с Красной Площади, то к останкам Ивана подошел бармен тот, который подавал ему хлеб да вино. И собрал бармен тот куски тела Ивана и главу его светлую и положил все сие в полотняный мешок. Отправился бармен тот на кладбище, на заходе солнца, где загодя уж прикупил место и справил все необходимые документы, и могила была уже вырыта. Положил он мешок с останками Ивана в могилу, забросал сырой землей, а на могилу вбил шест с крюком, на который привесил на веревке Иванов коровий рожок.

Долго ли, коротко ли – к полуночи поднялся над стольным градом ураган, да такой, что ломал кресты на куполах, да срывал звезды с башен кремлевских. На дворец же главного попа налетел смерч и разметал его вместе с попом и его слугами на сорок верст. А как дошел ветер до кладбища, где Иван зарыт, так стал он в коровий рожок свистать. Да так свистал на разные лады, будто человек играет.