Жестяная собака майора Хоппа

 – Вы хозяин магазина игрушек – дядя приводил меня туда, когда мне было лет десять. У вас еще работал карлик, который ненавидит детей. Надо же, такое чувство, что с тех пор вы совсем не изменились…

– Да, да, – сказал Суонк. – Что-то припоминаю… Надеюсь, и вы с тех пор не сильно изменились?

Полицейский продолжал внимательно глядеть на профессора.

– Помню, вы еще подарили мне набор юного детектива – там было увеличительное стекло, набор для снятия отпечатков пальцев, пинцет для улик и прочие подобные штуки…

– Рад, что оказался полезен, – улыбнулся профессор.

– Вообще-то, я мечтал об игровой приставке, – сказал инспектор тоном, в котором чувствовалась затаенная обида. – Надо мной потом вся школа хохотала, а некоторые одноклассники до сих пор посмеиваются.

Впервые за все время знакомства Ариадна увидела на лице Суонка некое подобие растерянности. К счастью, майор пришел на помощь старому другу.

– Лучше скажи, как продвигается дело? – спросил он, обнимая племянника за плечо и подталкивая в сторону гримерки.

Седрик вздрогнул, будто только что пробудился ото сна.

– Никаких, – вздохнул он. – Мы тут все вверх дном перевернули. Но ни следов, ни улик, ни мотивов… Девчонка просто испарилась.

Гримерка представляла собой маленькую комнату без окон и с длинным зеркалом вдоль одной из стен. Напротив зеркала стояла пара стульев, на одном лежали нотные листы, через спинку другого было перекинуто темно-синее концертное платье.

– Видите, – Седрик взмахом руки обвел комнату. – Я не представляю, куда отсюда можно подеваться.

– А как насчет потайных ходов? – поинтересовался профессор. – Здание старое, здесь могут быть скрытые переходы или секретные туннели?

– Мы все стены простучали и сверялись с планами здания. Чисто.

– А за зеркалом проверяли?

Седрик ответил ему усталым взглядом.

– Очень оригинально. Здесь стенка толщиной в два пальца, – он постучал по стеклу. – Лист гипсокартона, которым перегородили большую комнату. С той стороны еще одна гримерка. Когда пропала девочка, там готовились первые скрипки – шесть человек. Разумеется, их допросили, и, разумеется, они ничего не слышали…

– Кроме? – видимо, профессор что-то уловил в интонациях Седрика.