Город Мертвых Талантов

Но почему? Музыка —это его стихия, его радость и убежище, а мнение окружающих ему почти безразлично. Он играет скорее для себя, чем для других.

В этот момент их взгляды пересеклись. Савва нахмурился. Саша смутилась, виновато улыбнулась, опустила и снова вскинула на него глаза. Было видно — он злится, что она все-таки выполнила свою угрозу и явилась сюда, и в то же время рад, что она здесь. Будто она — единственная, кому он может доверить секрет, не боясь, что она его разболтает. Единственная среди чужих. Это слегка озадачило Сашу.

С каких пор ему нужна поддержка? Раньше она за ним такого не замечала. Может его смущает публика? Или ему неудобно в концертной одежде? Шелковый платок ему точно мешал — он несколько раз подносил руку к горлу, как если бы что-то не давало ему дышать. Наконец не выдержал, развязал платок. Глубоко вздохнул. Поднял смычок.

Никто никогда не смог бы сказать, что это было плохо. Это было великолепно. Безупречно. Но ничего похожего на то, что она слышала возле озера, не было и в помине.

Его музыки, парализующей, вызывающей желание обнять весь мир, летать, хохотать и плакать — ее больше не было. Казалось, играет идеально отлаженный музыкальный автомат.

Саша растерянно оглядывалась — слышит ли, понимает ли это кто-то кроме нее? Трудно сказать. Она же не знает, как это было раньше. Сейчас лица слушателей выражали что положено в таких случаях и ничего более. Но дело не в них. С Саввой творилось неладное, невозможное. Что же могло случиться? Понимает ли он сам, что происходит? “Хорошая мина при плохой игре…” — вспомнились ей ее вчерашние слова, — “ при плохой игре… То-то он так резко переменился! Он знал, что сыграет плохо! Но как? Откуда?”

Раздались аплодисменты, но Саша видела — Савва их не слышит.

В его глазах была паника.

— Очень мило! — сказала дама позади.

— Да, техника на грани фантастики! И такой очаровашка… — сладким голосом согласилась подруга.

“Какой кошмар! Хорошо, что он этого не слышит.”

Савва неловко поклонился и покинул сцену. Саше хотелось пробраться к нему, что-то спросить или сказать… она сама не знала что, но чувствовала — надо.

Но народу было — не протолкнуться. Она осталась на месте.

А на сцену тем временем поднялась Декаденция. Вот кто был прекрасен! Золотой венец волос, струящееся платье всех оттенков бирюзы, томный взгляд. Чувствовалось, что она в своей стихии — яркий свет, сотни глаз, устремленных на нее. Она выдерживала паузу, ожидая, пока наступит полная тишина и давая возможность собой полюбоваться.