Город Мертвых Талантов

А Саша, кляня свою мягкотелость, полезла в рюкзак за Алисиной тетрадью.

“В конце концов стихи — это можно. Я только насчет прозы зарекалась. Так. Экспромт. Наверное надо про Источник что-нибудь… с чем он там рифмуется?”

Но то ли равнодушие к поэзии сказывалось, то ли недостаток рвения — дело не двигалось. Выходило глупо и криво. Саша нервничала, злилась, и от этого, разумеется, становилось только хуже.

— Кассандра им, видите ли, писала… — негодовала Саша, с остервенением грызя ни в чем не повинный карандаш, — и чего только не умела эта Кассандра!

Скрипнула дверь.

— Чего тебе? — не глядя на нее, бросила Саша.

— Мне ничего. Это тебе — чего.

— Не поняла. — Саша хмуро посмотрела на Молчун.

— Ты меня звала.

— Я? Зачем ты мне нужна? Тебе показалось.

— Как же показалось, если у меня уши чешутся.

— При чем здесь уши твои?

— Музы чувствуют, когда их настойчиво призывают. И у некоторых от этого бывают неприятные ощущения. У меня начинают чесаться уши.

— Странно. Я просто сидела и писала. Вернее, пыталась.

— Очень настойчиво пыталась. Очень уши чешутся.

Саша снисходительно почесала Молчун за ухом.

— Спасибо, это приятно. Но бесполезно. От музьего зуда не помогает. Пиши уже! А я, так и быть, посижу с тобой.

— То есть я напишу стихотворение, и у тебя перестанут чесаться уши?

— Именно.

— Ладно. Будешь помнить мою доброту.

К ее удивлению, дело вдруг пошло. Слова находились, строчки складывались будто сами собой. Саша машинально почесывала Молчун за ушком, та благодушно мурчала.

— Ну вот! — гордо выдохнула Саша. — Для Декаденции сойдет. Спасибо за помощь.

— Если что, я рядом.

Молчун спрыгнула с кровати и выскользнула за дверь.

— Молчун!

— Что?

— Насчет ушей. Так у всех муз бывает?

— У всех по-разному. У меня — уши.

С радостным грохотом Саша сбежала по лестнице.

— Клара! Я написала! — завопила она и сунула блокнот Кларе под нос. — Читайте!

— Ты моя хорошая! Давай-ка посмотрим.

” Мне снится чудный сон — он сна меня лишает,” — начала она вслух, —

“Как будто конь крылатый прочь унес беду.

Мне чудится — Источник вновь играет…

И просыпаюсь я и к кратеру бреду.”

Она приостановилась и взглянула на Сашу поверх очков.

— Я специально так писала, —смутилась та, — как будто я — это Декаденция.

Клара кивнула и продолжала:

—” И, стоя на краю, я как дитя мечтаю

О светлых днях, о танцах юных муз...

Мне верится — Источник заиграет!

И упадет с души тревоги груз.