Ведьмин рассвет

Что-то чем дальше, тем больше мне не нравилось ни происходящее, ни эта вот женщина.

Она сделала шаг.

Прищурилась.

- Не стоит, - сказал Лют. – Вы знаете, что я прав.

Загудели деревья, смыкая ветви, словно желая запереть нас здесь, на поляне. Потянуло силой, живой, но не доброй.

- Уходи, - она смотрела в глаза княжича. – Уходи и я отпущу тебя, памятуя о договоре… я скажу, что ты исполнил свой долг, если тебя это волнует.

- Не это, - Лют выдержал её взгляд. И руку мою не отпустил. – Договор и прочее… это вы с дедом разговаривайте.

Ничего.

Пожалуй.

Я посмотрела на дуб, который стоял, равнодушен к тому, что происходит вокруг, и развернулась. Было опасение, что ударят в спину, что…

Шаг.

И ничего.

Сила вокруг гуляет, пусть чужая, но… не опасная.

- Постой, - этот окрик заставил меня замереть. – Ты ведь пришла. Зачем?

- Сама не знаю, - честно ответила я, обернувшись. – Но не стоит переживать. Я не претендую на вашу корону.

- Корона и не примет того, в ком есть проклятая кровь.

Она, эта женщина, снова была иной. Не человеком, но и не той подавляющей красавицей. Нечто среднее. Нечеловеческое совершенно, но и не настолько чуждое, чтобы это пугало.

- Почему проклятая? – спросила я.

- Тебя только это интересует?

- Не только. Но вы ведь все равно не скажете?

- Разговор?

А глаза у нее разные. Как-то я сразу и не заметила. Разные глаза. Один желтый, что цветы ястребинки, другой – синий, как вода в роднике.

- А я, кажется, вас знаю… - я шагнула к ней.

Она чуть склонила голову.

И в движениях её есть нечто донельзя знакомое.

- Поговорим? – спросила она.

Мягко-мягко. Даже с горечью.

И я кивнула.

- Поговорим.

Глава 6

Глава 6

Её звали Мёдб.

И в жилах её текла кровь великой Морриган, королевы Воронов и повелительницы Мечей. Она была не так стара, чтобы помнить прежние времена, но она наизусть заучила все три тысячи семьдесят восемь строф Памяти.

А еще она была хорошей дочерью, почитавшей волю родителей.

И когда вступила в возраст девы, то взошла на ложе мужчины, которого выбрали для нее, ибо он был славен, силен и родовит.

Странно было слушать такое…

Она родила сына.

И села подле ног его, когда сын стал достаточно взрослым, чтобы примерить корону из дубовых листьев и чертополоха. Она была примером для всех.

Живой памятью.

И хранительницей традиций. Ибо традиции – все, что у них осталось.

Традиции.

И кровь, чистота которой была священна.