Покров-4. Ключ

Сунув бритву обратно в карман, Василиса достала телефон и отправила маме сообщение, где написала, что добрались они благополучно и уже скучают на молебне. Заодно, как бы невзначай, спросила, как дела. Мама в ответ прислала целую простыню жалоб на отца, который снова отказывался копать пруд, который необходимо было расширить.

Вот и славно. Значит, дома всё в порядке. Откуда тогда взялась бритва? Вася наверняка подбросил. Ну, один из них. Который там теперь ходит по окрестностям в костюмчике.

После молебна стал накрапывать прохладный дождик, и вся Покровская компания вернулась в дом Октябрины Леонардовны.

Свои претензии пожилые дамы озвучили Антону ночью, когда он соизволил появиться.

– Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты завязывал с этим, а? – рычала под окном Василисы Ядвига Мстиславовна.

– Правда, ну неужто тебе не стыдно? – с упрёком говорила Октябрина Леонардовна.

– Слушайте, какое вам до нас дело? – начал было Антон, но его оборвал звонкий стук. Антон ойкнул. Видимо, огрёб бабулиной клюкой.

– Ещё раз узнаю, огрею так, что вся хотелка отвалится, понял? – угрожающе проговорила Ядвига Мстиславовна. – А ты Любке внушение сделай.

– Это завсегда, – с готовностью произнесла хозяйка дома. – Завтра же к ней пойду и навтыкаю. А ты – живо спать! И чтобы завтра никуда отсюда не выходил! А то ты нас знаешь!

Антон что-то бурчал про мораль, пока его толкали к дому.

Кажется, про какую-то Любку она уже когда-то слышала в связи с Антоном. Только никак не могла вспомнить детали. Вообще-то хорошо, что появился повод поразмыслить о чём-то, кроме дурацкой идеи разгадать сон с ключом и Зоей в ящике.

По двору снова прошли шаги, кажется, слышались приглушённые голоса Антона и Гаврила.

– Полей мне на руки, – разобрала Василиса голос Антона. Дальше раздался плеск воды.

– Кто это тебя так? – усмехнулся Гаврил.

– Да бабки. Прямо до всего им есть дело. Тоже мне, полиция нравов. У самих уже никакой личной жизни нет, так они в чужую лезут.

– Это всегда так. – Некоторое время слышался только плеск. Потом Гаврил нерешительно спросил: – А правда, чего ты к ней бегаешь? Она же замужем.

Вот это поворот. Зазноба Антона-то, оказывается, несвободна.