Покров-4. Ключ

– Ну ты же хотел, чтобы Зоя вернулась, – молча произнесла Василиса.

– Не такой же ценой, – послышалось в ответ.

– Для всего есть своя цена. – Василиса открыла глаза, отлепилась от двери и пошла к себе.

Только наверху, собирая вещи и глядя, как Изюм с интересом обнюхивал её чемодан, сообразила поинтересоваться у самой себя, а куда она намеревается деть собаку? Родителям оставить? Так нечестно. С собой взять? А кто там будет заниматься псом?

– Тебе придётся остаться. – Василиса села на пол и потрепала пса по голове.

Тот сначала удивлённо глянул на неё, потом жалобно заскулил, тычась мокрым носом в руки и лицо.

– Так бывает, малыш. – Василиса обняла Изюма, поглаживая по тёмной шёрстке. – Иногда приходится расставаться. Но мы ещё увидимся. Обещаю.

В комнату заглянула мама и сказала:

– Этот твой так и торчит во дворе.

Василиса подошла к окну. Действительно, из-под козырька входной двери виднелись ноги Гаврила. Видимо, он так и сидел на ступеньках.

– Что ж Зоя его с собой-то не забрала, – тихо произнесла Василиса.

– На кой он ей сдался, – сухо отозвалась мама. – А главное – на кой он сдался тебе. Было бы, из-за чего… А, ладно.

Мама махнула рукой и вышла. Василиса смотрела на кеды Гаврила. Он так старался для Зои, чтобы она пришла в себя. А она просто упорхнула. Наверное, будет и дальше искать тех, кто будет вокруг неё хороводы водить. Как вокруг идолов на празднике Ивана Купалы в Скиркудово.

И правда. Василису ведь тупо принесли в жертву языческому идолу. Истукану. Вернее, истуканше-Зое.

Вот она кто. Языческий идол, требующий жертвоприношений. Ведь тогда, у Вражьей горы, тот монстр назвал её лучшей из всех. Да он не поклонения от неё требовал, а продолжения его дела. А все решили, что Зоя совершила для них самопожертвование. Нет, она просто тешила самолюбие. Знала, что кинься она в пещеру, то ничего ей не будет. Только сильнее бы стала.

А самопожертвование совершили Гаврил и Василиса. Два идиота. Хотя Василиса пыталась ему мозги вправить. Плохо пыталась, значит. Лета права – надо было отказаться от этой авантюры, и всё.

Но тогда Гаврил считал бы её предательницей. А она бы бесконечно себя грызла.

Теперь Гаврил в порядке, а Василисина жизнь загублена. Причём ею же самой. Некого винить.

Василиса отошла от окна и продолжила собирать вещи. В рюкзаке нашлась записка Гаврила, которую он отдал Василисе перед заплывом в Чарусы. Повертев сложенный листок в руках, Василиса всё же решила не лезть в чужую жизнь и просто отправила записку в урну.