Покров-4. Ключ

Но он слишком дорого берёт за проезд, а пешком они будут топать дня два.

Так что Василиса прикрыла глаза. Даже не представила автобус, а едва подумала о нём.

– Ух ты, – восхищённо произнёс Гаврил. – У тебя круто получается.

Василиса разлепила веки и сощурилась от яркого света в салоне. Гаврил, придерживая Василису за бока, помог подняться внутрь, где она сразу плюхнулась на жёсткое кресло. Двери захлопнулись, автобус покатил по ночной дороге Черноречья.

Гаврил постоял, держась за поручень.

– Ты постриглась? Когда?

Услышав этот вопрос, Василиса мигом почувствовала, как всё внутри сжалось, а по щекам потекли слёзы. Всхлипывая, он отвернулась к окну, за которым мелькали ночные поля и деревни. Закусила кулак, чтобы не реветь в голос. Прокушенная ладонь, кстати, уже полностью зажила, даже шрамов не осталось.

– Эй, ты что, – полушёпотом произнёс Гаврил. Он встал, подошёл ближе и погладил Василису по плечу.

Василиса только сильнее закусила кулак. Сдержать рыдания не получалось. Гаврил обнял её за плечи, стоя рядом.

– Ничего, мы сейчас приедем, вернём Зою, и всё будет хорошо, – мягко говорил Гаврил, гладя её по голове и плечам.

Упоминание Зои вызвало отголосок негодования, который тут же испарился. Жизнь развернулась так круто, что для злости на Зою не осталось сил. И смысла в этом больше не было. Ни в чём смысла больше не было. Всё будет хорошо? У тебя – возможно.

Она дёрнула плечом, чтобы скинуть его руку. Не получилось, и тогда Василиса резко его оттолкнула. Теперь у них уже точно ничего не сложится. Так зачем себя ещё больше расстраивать.

Гаврил хотел что-то сказать, но Василиса жёстко и чётко произнесла:

– Отойди. И больше никогда меня не трогай.

Гаврил секунду постоял рядом, потом вернулся на кресло напротив Василисы. Так, молча, они доехали до перекрёстка за старой церковью Покрова.

– Наверное, надо прямо сейчас зайти к Зое, – тихо сказал Гаврил, когда призрачный автобус их высадил и укатил. – А то футболка высохнет.

Василиса только коротко кивнула. На слова не осталось ни сил, ни нервов. Они шли по тихой ночной июльской улице. В домах уже зажглись тёплые огни, и семьи собирались за ужином или перед телевизорами. От мысли о том, что у кого-то нет таких проблем, как у неё, Василисе опять хотелось плакать.