Покров-4. Ключ

Ноги достали до рыхлого дна. Приходилось их с силой вытаскивать. Выяснилось, что можно всё-таки как-то брести к ящику, который грозил совсем утонуть, опутанный гибкими травами.

Сбоку раздался плеск. Это Гаврил тоже спрыгнул в воду и теперь двигался рядом. По пояс в воде, они добрались до ближайшего старого ящика, в котором кто-то плакал. Василиса упёрлась в него обеими руками, чтобы убрать с пути. Доски развалились в труху, а из ящика в трясину булькнуло нечто, похожее на гору старых тряпок.

Через силу перебирая ногами, Василиса дошла-таки до чёрного сундука.

– Что там? – еле слышно спросил Гаврил, двумя руками держась за сундук.

– Спорим, там твоя любимая Зоя, – просипела Василиса, шаря по карманам.

– Что? – удивлённо скривился Гаврил.

Василиса наконец нащупала в кармане куртки бритву. Достала, открыла и стала кромсать лианы. Они плохо поддавались, но потихоньку стебли распадались на части и тонули в мутной воде.

Держась за ящик, чтобы не упасть, Василиса кое-как лезвием бритвы поддела защёлку. Она легко отошла. Вдвоём Василиса и Гаврил взялись за крышку и дёрнули её вверх.

Треск, визг, стон. В сундуке, опутанная верёвками, лежала Зоя в сером платье, покрытом бурыми пятнами. Прямо из тела Зои росли травы. Они протыкали ткань платья, и по ней расползались кровавые разводы.

Зою скрутило верёвками так, что на коже образовались багровые потёртости, и всё тело было будто изломано перетягиванием пут. Даже между челюстями был зажат серый жёсткий трос. Что-то подобное Василиса уже когда-то видела. У Вражьей горы. Но сейчас не вечер воспоминаний.

Василиса попыталась достать верёвку бритвой, но ящик накренился и зачерпнул краем воды.

– Туда, – почти неслышно произнёс Гаврил, указывая куда-то подбородком.

Василиса глянула в ту сторону и рассмотрела что-то, похожее на островок. Она уже видела такие в Чарусах и знала, что кочка может оказаться обманкой. Но выбора не было. Вместе с Гаврилом она навалилась на сундук, и он потихоньку поплыл к островку. Брести через трясину, да ещё толкать тяжеленный ящик было неимоверно тяжело – тело отказывалось слушаться, руки занемели, даже дышать получалось с трудом. Но скоро ящик ткнулся во что-то твёрдое. Отлично, островок настоящий.