Волшебники Ведьминской лощины

– Да что я могу с этим телом?» – разочарование Эдрианы отразилось на лице юноши, которого ей приходилось видеть каждый раз подходя к зеркалу. И даже спустя почти десять лет она не могла привыкнуть к своему новому отражению.

– Саджина уже уснула? – в коридоре появилась миссис Геттельман, низенькая фигуристая дама годов под шестьдесят. Глядя на неё Эдриана не раз представляла, как бы выглядела сама, покинь она Ведьминскую лощину. Мэриам было примерно столько же, но в отличие от миссис Геттельман, годы и проклятия сестры её не пощадили.

В белом передничке дама спешила по коридору, неся на подносе разогретое молоко.

– Да, – коротко ответила Эдриана и снова переглянулась с юношей, смотревшим на нее из большого зеркала, висевшего прямо напротив комнаты дочери.

– Когда ты приходишь, она хорошо засыпает и без молока, – широко заулыбалась женщина.

Эдриана достала из кармана конверт и протянула миссис Геттельман.

– В октябре у неё день рождения. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы он был для неё счастливым, одиннадцать лет как никак.

– Ещё же три месяца… – удивилась женщина. Юноша в отражении настойчиво вложил конверт в руку отражения миссис Геттельман.

– Я не знаю, когда смогу прийти в следующий раз, – Эдриала отвела взгляд. Не хотелось видеть никого. Их образы в памяти будто размывали образ её маленькой принцессы. – Возможно, к ней придет кто-то другой в следующий раз.

Миссис Геттельман уже давно перестала спрашивать, где мать девочки и почему она не приходит, а присылает вместо себя нестареющего мальчишку лет двадцати пяти.

ГЛАВА 1. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВЕДЬМИНСКУЮ ЛОЩИНУ!»

1. Фред.

– Почему мы можем так, а Мэгги и мама – нет? – тоненьки детский голосок пробивался сквозь темноту, вопрошая настолько осознано, насколько только мог пятилетний ребенок.

– Они тоже могут, просто пока не знают как, – отвечал ему молодой мужчина, и в его голосе звучала улыбка. Фред скучал по этой улыбке.

На улице лил дождь. Сильный, какой обычно идёт в апреле. Лицо рыжего мальчика с подпаленным рукавом пижамы уже почти высохло от слёз. Он всё еще изредка всхлипывал, но уже не плакал. Понимал, что как раньше больше не будет. Казалось бы, пять лет – так мало, и так много одновременно. Достаточно для понимания своей особенности, непохожести на остальных.