Радужный кот

И разделяться было тоже нельзя: мало ли какая тварь выскочит из-за поворота. «Эх, ты! – ругнулся Семён на яблоко. – Чего ты там зажалось?!»

– Ладно, – Ипполит положил ему руку на плечо. – Давай, я направо, ты налево. У лестницы на первый этаж встретимся.

Семён нехотя кивнул, и поспешил к кабинетам. Почти все они были пусты, а если в них что и находилось, то только парты да стулья, и то какие-то странные, будто нарисованные. Он проверял уже седьмой или восьмой кабинет от развилки, когда услышал крик Ипполита о помощи.

Бросился в коридор. Побежал. Скорее! Сердце стучало как бешеное. Он уже отчетливо слышал звуки близкой яростной борьбы и рычание. Вот катана чиркнула лезвием по стене и… затем был звук, который он не перепутал бы ни с чем – на пол упало тело. Чьё тело? В сердце на мгновение вспыхнула надежда, но её тотчас оборвал злорадный вой. А в следующий миг перед Семёном точно из-под земли вырос волколак. Здоровенный и сильный. Его морда и грудь были залиты кровью, а глаза сверкали торжеством и злобой.

Семён молча ударил с разбега. Раз, второй. Оборотень уклонялся легко. Его полуволчье тело было создано для боя. Создано убивать таких, как Семён. И Коготков знал это. Но и отступать он теперь не мог. Патрульный сделал финт, заставив чудовище отшатнуться, и тут же резко ударил вниз, по коленям. Оборотень перепрыгнул через саблю непринуждённо, как дети прыгают через скакалку, ударил Семёна в плечо. Тот отступил на шаг, замер. Украдкой посмотрел на злосчастный кабинет: из дверного проёма медленно выползала кровавая лужа.

Волколак поймал его взгляд и противно гоготнул:

– Дурак. Всё ещё думаешь ему помочь? Да ты сам теперь труп.

Семён нахмурился – оборотень был почти прав. Вот только… Может, заговорить ему зубы и напасть неожиданно?

– Ты кто такой? – спросил Коготков, не подобрав ничего более подходящего.

Полуволчья – получеловечья пасть растянулась в улыбке.

– Что, Семён, не признал?

– Да у меня таких знакомых отродясь не было, – ответил Коготков, прикидывая, куда и как нанести удар.

– А вот и нет. Я и тебя знаю, и Варвару твою, и Димку.

Патрульный стиснул зубы. Холодная ярость захватила его, он медленно и с угрозой произнёс:

– Говори, где мой сын, псина!

Оборотень расхохотался, хрипло, с каким-то мерзким подвыванием. И в этот момент Семён ударил. Стремительно, снизу вверх наискось. Волколак отшатнулся, но всё же, кончик дедовой сабли достал его, пропорол шкуру и задел нижнюю челюсть. С рычанием и яростью чудовище бросилось на патрульного.