Охотник: Зимний вечер

– Тебе не кажется, что это ложно успокоение? – продолжил я неспешно, – Какой смысл думать о том, что все равно никак не достижимо? Ради самого процесса? Ведь мечты либо не исполняются вовсе, либо исполняются вовсе не так, как стоило бы.

– Ты так думаешь? – спросила Мила с любопытством, – Но все зависит от тебя, реально то, что ты считаешь реальным. И к тому же, своим неверием ты будто сам отталкиваешь мечты, заранее опуская руки. Тебе так не кажется?

Она на мгновение остановилась и потом продолжила.

– Я вот мечтаю и всё жду того, чтобы попасть в новый для себя мир.

Я хотел было ответить, но не успел. Вдруг ногти моей правой руки будто вжало в фаланги, мышцы задеревенели. И в следующий миг невидимые гвозди вонзились в подушечки, потом в суставы, добрались до ладоней. Вены и сухожилия будто бы стали металлическими струнами, а после одна за другой, от ладони к плечу стальные спицы стали пронзать меня. Мир вокруг вспыхнул яркими, кислотными красками, расплылся и замедлился.

Мила испуганно отшатнулась.

Нет, не может быть. Ну нет… И так близко, сомнений быть не может! Прям здесь! Паника соединилась во мне с болью и страхом, но голова, выдрессированная и заведенная адреналином сразу же заработала. Я облажался, причём по полной! Гребанные цифры, почему я сам себя не послушал?!

Рюкзак рядом, срочно наружу!

– Эй, эй, что случилось, ты куда? – спросила меня Мила, хватая за рукав.

– Вспомнил кое-что, – скороговоркой ответил я, поднимаясь, – Скоро вернусь! Сиди здесь, пожалуйста!

На полусогнутых ногах, провожаемый непонимающим и растерянным взглядом Милы, я бросился в прихожую. В кармане запищал, запоздало предупреждая о скором Вторжении, телефон. Я достал его – мне казалось, что пальцы дрожат, но они двигались твёрдо и уверенно – и вошёл в прихожую, закрывая за собой дверь. Набрал номер, поднес телефон к уху.

Потом опустил телефон и выдохнул. Присел на колени среди разбросанной обуви ребят, и подтянул рюкзак, брякнувший металлом.

Первым делом достал небольшой, но увесистый цилиндр, похожий на металлический термос. Я раскрутил его и снял кожух, высвобождая небольшую, но увесистую газовую гранату. То и дело я замирал, слушая не идёт ли кто. Но было тихо – музыка, конечно, орала адски, но никто не шел.