Враг всего сущего

Кухня не являлась сильным местом «Серпентария» –  люди приходили сюда, чтобы продемонстрировать причастность к элите. Им было все  равно, чем набивать желудок, – в конце концов, у большинства посетителей  имелись личные повара, знавшие, как угодить хозяевам. Здесь правило бал  честолюбие, доведенное до абсурда.

– Я больше не могу, – признался я. – Кусок в  горло не лезет. Пойдем искать Никавери.

– Наконец-то, – обрадовалась эльфийка. – Я  думала, придется сидеть до седых волос, пока ты не прикончишь этот бифштекс.

Я встал и помог Лиринне подняться с уютного диванчика. Сбоку  послышалось шевеление, словно кто-то собирался впопыхах. Мимо почти пробежал тот  высокий, странно одетый тип, кажется, он сидел по соседству.

Я отставал всего на два или три шага и уже стал нагонять, как  вдруг чья-то рука схватила меня за локоть. Пришлось остановиться. Я обернулся и  увидел, что за ближайшим столиком сидят несколько офицеров в парадных мундирах  королевской гвардии, а во главе компании находится племянник покойного барона  фон Бомма.

– Постойте, Гэбрил, – сказал племянник. Лицо его было  багровым от выпитого вина. – Вас ведь, кажется, так зовут?

Я подтвердил его слова кивком и продолжил движение, но Герхард  не дал уйти.

– Не спешите, – заплетающимся языком попросил  он. – Я отмечаю отвальную – ухожу из армии и возвращаюсь к скучной штатской  жизни. Присоединяйтесь, выпейте за мое здоровье.

Я пытался отказаться, но пьяные офицеры усадили нас, и мне  пришлось опустошить бокал, чтобы отвязаться. Только после этого мы смогли  подняться из-за стола кутившего Герхарда фон Бомма.

За сценой действительно находилась маленькая дверь для  персонала. Она была не заперта, и мы, переступив порог, оказались в холодном и  мрачном коридоре. Первая увиденная табличка гласила, что напротив находится  кабинет маэстро Глока.

Импресарио соответствовал описанию, которое дал старик ювелир.  Длинный, смуглый, неприятный тип с зализанными волосами и манерами сутенера,  скользкий, как угорь, и вонючий, как хорек. Он что-то писал в амбарной книге,  время от времени щелкая костяшками деревянных счетов.

– Господин Глок? – оторвал я его от столь  увлекательного занятия.

– Он самый. Чем могу быть полезен? – прищурился  тип.