Враг всего сущего

 Помогавшая ему продавщица изнемогала под тяжестью нарядов, которые ей  приходилось держать, пока супруги выбирали.

– Чем могу быть полезен? – услужливо спросил хозяин  лавки, сверкнув золотым зубом.

– Нужно красивое вечернее платье, – начал я и  остановился. Мне раньше в голову не приходило, что я даже не имею понятия, каким  оно должно быть. Длинным или коротким, открытым или закрытым, какого цвета,  фасона и покроя.

Лавочник поспешил на помощь.

– Что-нибудь для выхода в свет? – осведомился  он.

– Такое легкое, воздушное…

– Ну, да, – выдавил я из себя.

– Тогда позвольте, – попросил лавочник и увлек Лиринну  в сторону бесчисленного множества манекенов, облаченных в переливающиеся в свете  напольных канделябров платья. Там же стояли огромные, в человеческий рост  зеркала. Тотчас же к напарнице подскочили три молоденькие продавщицы и запорхали  и защебетали вокруг нее, словно птички. Они стали делать замеры фигуры Лиринны,  потом о чем-то долго беседовали между собой.

Все это время она бросала в мою  сторону немного испуганные и беспомощные взгляды.

Совещание у продавщиц закончилось. Одна из девушек подтолкнула  поближе к эльфийке манекен на колесиках, на котором красовалось красивое длинное  платье из бархата с пышной юбкой фисташкового цвета, глубоким декольте и  корсетом, расшитым золотыми лепестками. Я заметил, как Лиринна отрицательно  мотнула головой, тогда девушки подкатили другой манекен, потом еще один и еще  один… Спустя час я потерял платьям счет и скучающе отвернулся.

Еще через час  захотелось спать, на третий возникло навязчивое желание развернуться и выйти,  хлопнув дверью. В четвертом часу стало совсем плохо, и тут я увидел Лиринну.  Ирония судьбы – на ней было то самое, первое отвергнутое платье, и, клянусь  жизнью, свет не видал создания прекрасней, чем моя напарница.

– Ну как? – спросил вынырнувший откуда-то сбоку  хозяин.

– Потрясающе! – выдохнул я. – Берем!

Лиринна стояла молча и загадочно улыбалась, на щеках горел  румянец. Я не мог отвести взгляда и чувствовал, как во мне зарождается новое,  дотоле неведомое чувство. Любовь или приязнь – не знаю, как оно называется, но  понимаю, что теперь Лиринна прочно вошла в мою жизнь, и каким же я буду идиотом,  если ее потеряю.

– Пожалуйста, примите скромный подарок, – сказал  лавочник.