Враг всего сущего

– Это точно, – подтвердил я и добавил: – Давай не  будем его терять.

Я поставил на стол бутылку. Гвенни оценил жест и отработанным  движением извлек из сейфа два высоких бокала и апельсин.

– Пойдет?

– В самый раз.

Хлопнула пробка, янтарная жидкость заполнила емкость бокалов.  Гвенни перочинным ножичком очистил тонкую кожуру, затем разделил апельсин на  дольки. Покончив с приготовлениями, мы расселись в кожаных креслах с высокими  спинками и с наслаждением вытянули ноги.

Гвенни поднял бокал и замер, наблюдая, как игристое вино  переливается и искрится на дне бокала.

– За встречу!

– За встречу, – согласился я.

Мы чокнулись, затем выпили. Я пил залпом, а Гвенни немного  посмаковал, прежде чем опустошить бокал, потом посмотрел на меня проницательными  глазами.

– Я так понимаю, что ты здесь не ради выпивки. Ну давай,  выкладывай, с чем пожаловал.

Я собрался с мыслями. Посвящать Гвенни во все тонкости не стоит,  но кое-какой информацией поделиться придется.

– Гвенни, что тебе известно о бароне Отто фон Бомме?

Приятелю не нужно было рыться в бумагах, его память впитывала в  себя информацию, как губка. Он нахмурился и процедил сквозь зубы:

– Довольно немного. Скажи, друг, с каких пор ты стал  интересоваться покойниками, покинувшими наш мир из-за банального сердечного  приступа?

– Это в тебе профессиональное любопытство заговорило?

– Ага.

– Клиент хочет, чтобы я кое-что разнюхал. Считай, что ты  только что пил за его счет.

Гвенни засмеялся. Я, иной раз наблюдая за ним, пытался составить  мнение, кого же в нем больше – человека или гнома. Ростом он не вышел, но таких  коротышек на улице пруд пруди, мясистый нос и густые выступающие брови вполне  могли принадлежать родственникам по гномьей линии, а вот глаза все же  человеческие – ясные, лучистые, с радужной оболочкой. Кто видел гномов,  поймет.

– Уговорил, Сухарь, расскажу все, что известно. Вино того  стоит.

– Лучше опусти. Вкратце обрисуй, что это был за человек и  коснись событий последнего месяца.

– Ну что я могу сказать? Твой барон был первостатейным  бабником. Хлебом не корми – дай приударить за очередной юбкой. А вкус у него был  специфический. Просто обожал гламурных дамочек, ну а особым расположением у него  пользовались разного рода певички или танцовщицы.