Враг всего сущего

Над нами  пошучивали: «Сошлись два одиночества», и были по-своему правы. Эльф страдал  оттого, что был оторван от своей семьи – остальные в отряде оказались  закоренелыми холостяками, – а я привык держать мысли при себе и слыл  молчуном. Наверное, потому нас и потянуло друг к другу словно магнитом. Иногда  случались такие моменты, когда мы сидели и смотрели, как солнце садится в  джунгли. По болоту растекаются золотые дорожки, все на миг замирает.

Напарник как-то сказал:

– Знаешь, друг, когда солнце заходит – это не просто  красиво, но и опасно: благодаря волшебной силе солнца врата в другие миры  надежно закрыты, но стоит солнцу зайти за горизонт, и я уже не уверен, сможем ли  мы дожить до утра.

Потом, тряхнув головой, продолжил, да таким зловещим тоном, что  мурашки по спине поползли.

– Не нравится мне это место, слишком древнее, слишком  злое, – задумчиво произнес эльф, глядя на наш лагерь, раскинувшийся на  развалинах какого-то древнего поселения, стертого с лица земли сотни лет  назад.

Тогда я пропустил его слова мимо ушей, они показались обычным  солдатским трепом, когда, чтобы скоротать время, сочиняются различные байки и  небылицы, в которые не верят ни рассказчики, ни уж тем более их слушатели.  Сейчас же, стоя на краю обрыва, вглядывался во тьму и сожалел, что не спросил  напарника, что он имел в виду. Я дрожал, и было от чего: во-первых, пришлось  убежать из лагеря практически в чем мать родила, во-вторых, страх заморозил  кровь и сковал движения.

Я сглотнул, вспоминая, как внезапно многие из друзей  переменились: лица исказились, в глазах черные провалы, как будто смотришь в  бездну. Похватав оружие, они кинулись на эльфов и тех людей, кто не поддался  наваждению. Эта безумная атака была внезапной, многие не поняли ничего, лишь  единицы начали защищаться, а еще меньше успели осознать бесполезность  сопротивления и скрылись в джунглях.

Я бежал не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от  кромешного ада, очнулся лишь на краю обрыва и понял: все, дальше бежать некуда.  По пятам шла погоня, трещали сломанные ветки, шелестела трава под коваными  башмаками преследователей. Встревоженные птицы покидали насиженные места и  взмывали высоко в небо.