Враг всего сущего

Жаль, что мои солдаты не владели подобным  искусством – тогда у нас была бы непобедимая армия. В итоге нам все же удалось  перебить всех хиджи, заплатив за победу страшную цену.

– Нет, не всех. Нескольким хиджи удалось выжить. Один  неделю назад попортил мне шкуру.

– Думаете, меня могли убить из мести?

– Возможно. Правда, прошло много времени.

– Месть – блюдо, которое подают холодным, – вспомнил  старый афоризм призрак. – Два десятка лет – вполне достаточный срок для  подготовки.

– Я возьму эту версию в качестве основной, –  согласился я. – Иной все равно нет.

– А что подсказывает интуиция?

– Ничего, – признался я. – Сегодня выдался  горячий денек. Пришлось помахать мечом.

– А что случилось? – заинтересовался призрак.

Я поведал о сражении возле разводного моста.

– Сегодня нам повезло, – закончил я, – армия  подоспела вовремя. Кто знает, задержись они на чуток, и наш разговор мог бы не  состояться.

– У вас грустные мысли, – заметил призрак.

– Это обычное состояние. Не обращайте внимания.

Призрак засобирался, он стал переминаться с ноги на ногу и  несколько раз сменил форму и цвет.

– Что, пора? – спросил я.

– Пора, – вздохнул барон. – Никавери заждалась.  Скучно ей одной, бедняжке, тягостно.

– Не спешите, барон, – попросил я. – Ответьте,  пожалуйста, на один вопрос.

– Какой?

Я замялся, пытаясь подобрать мыслям достойную оправу из слов.  Вышло не очень.

– Ну, как оно… там?

– Там – это на том свете? – уточнил барон. – Вы  про смерть говорите?

– Да. – Я был бы не я, если бы не спросил об этом.

– Простите меня, Гэбрил, но я ничего не скажу. Придет  время, и сами узнаете. Прощайте! – усмехнулся барон и направился в сторону  стены.

Я с интересом проследил за тем, как призрак без видимых усилий  просочился сквозь кирпичную кладку. Через секунду в конторе не было никого,  кроме меня и усталости.

Я заварил некрепкого чаю, так, чтобы чуть подкрасить воду, выпил  чашку, лег на раскладушку и мгновенно заснул. Положительным моментом было  отсутствие снов, кажется, единственный плюс сегодняшнего вечера и предстоящей  ночи.

Наверное, утро придумал какой-то обиженный судьбой  человеконенавистник, решивший таким образом отомстить за свои унижения. Что же,  у него получилось: утро стало сущей каторгой.