Враг всего сущего

Если негодяй привратник вновь открыл кому-то  кабинет, не спросив моего разрешения, быть ему битым. Голову даю на  отсечение.

Я на цыпочках подкрался к двери, слегка приоткрыл и бросил  взгляд в образовавшуюся щелку. Призрак покойного барона Отто фон Бомма сидел за  письменным столом и рассматривал при свете канделябра бумаги старой деловой  переписки.

– Барон, вам никто не говорил, что совать нос в чужие  письма неприлично?

Призрак покраснел (вам приходилось видеть красных от смущения  призраков?) и огорченно захлопнул папку с бумагами.

– Ах, это вы, Гэбрил?! Извините, не смог устоять перед  соблазном покопаться в чужих тайнах, к тому же одному было скучно.

– Кто вам мешал предупредить меня заранее? Я бы обеспечил  вам культурную программу на время отсутствия. Что еще, кроме копания в чужих  секретах, может заинтересовать призраков? Скажите, и я упомяну об этом в  мемуарах.

– Не будьте такой язвой, Гэбрил, вам не идет. Жаль, что не  знал вас при жизни – мы могли бы стать друзьями.

– Вряд ли, мы слишком разные. В отличие от вас мне некогда  было бегать за юбками, мой удел рыться в чужих отбросах – это отнимает уйму  времени и приносит мало денег.

– Деньги, деньги, – сердито произнес призрак. –  Кругом одни деньги, наш мир свихнулся на этой почве.

– Не хочу дискутировать с вами на эту тему. Мой мир слишком  отличается от вашего. Вряд ли вам знакомы ощущения человека, которому не на что  купить кусок хлеба, вы ведь привыкли купаться в роскоши, ни о чем не заботясь.  Может, для вас деньги – никчемный хлам, мусор, но для меня они – средство  выживания. Хотя я забыл: сейчас, в вашем положении, деньги для вас действительно  ничего не значат. Вы мертвец – а мертвым деньги ни к чему, – с какой-то  язвительной яростью произнес я и тут же пожалел о сказанном: призрак явно не  ожидал такого отпора.

И чего я напустился на него? Какая муха меня укусила? Неужели  мной двигала зависть к чужому богатству? Ай-яй-яй, Гэбрил, так ты превратишься в  неврастеника, который будет кидаться на всех, как бешеная собака, пока не  пристрелят. Завидная участь!

– Вы очень жестоки, Гэбрил, – скучным голосом произнес  барон.