Антибол. Сбитый лётчик

Мяч был в меру шустрый, но отличался какой-то повышенной свирепостью: укусил Тарару за хвост, а когда его попытался поймать Гефест, так наподдал ему по заднице, что горгонид рухнул носом в траву.

Я в этот момент тоже споткнулся.

Не заметил, что бегаю вдоль кромки поля, как заведённый: туда-сюда, туда-сюда...

О колене я забыл.

Хотя я и не верю в магию, охотно проставился бы бородатому пчёлу. И тому, кто его ко мне вызвал.

Лилит с тех пор, как мы поругались, не появлялась.

Хрен знает: может, уволилась, а может, просто дуется, по обыкновению всех баб, и думает, что таким макаром меня "наказывает".

Ну-ну.

Баба с возу - кобылой меньше.

Да что ж это делается-то? - я подскочил, как ошпаренный. - Эх, жалко мне нельзя в игру...

Мяч вцепился в хвост Мануэля.

Тот, дико воя, принялся метаться по полю, распугивая игроков обеих команд. Как... как кошка, которой к хвосту привязали консервную банку.

На выручку пришел Уриэль.

Когда тигр пробегал мимо, он умудрился подцепить мяч носком бутсы, и принялся с ним играть.

- Тараре пасуй! - заорал я. - Пасуй, болт тебе в печень!

Но ангел меня не слышал.

Во-первых, трибуны верещали, как сумасшедшие. А во-вторых, Уриэль был настолько поглощен своим общением с мячом, что казалось, позабыл обо всём на свете.

Мяч его любил - это сразу было видно.

Бывают такие игроки: мяч вьётся вокруг них, словно привязанный на резинку, и делает всё, что ему скажут.

Но это было там, на Земле, где мяч - это просто кожаный, надутый воздухом пузырь.

Чтобы кто-нибудь приручил местный мяч, я ещё не видел. Он катался по плечам Уриэля, прыгал по его белобрысой голове, отскакивал от груди, и... возвращался.

Зуб даю: в это время он мурлыкал от удовольствия.

И конечно же, случилось то, чего я боялся: игрок противников, под номером три, в стремительном броске перехватил мяч у ангела и припустил к нашим воротам. Двадцать метров. Десять...

Мефодий растопырился меж стоек, как морская звезда, перегородив щупальцами сетку напрочь.

Публика затаила дыхание.

Я замер на одной ноге...

Мяч вывернулся из-под ног тройки и полетел к трибунам.

Зрители ахнули, принялись ловить непокорный спортивный инвентарь... Тот, мстительно пропрыгав по головам десятка болельщиков, вновь приземлился на поле и показал всем язык.

Длинный и красный.

Больше всего в этот момент он напоминал ухмыляющийся арбуз.

По трибунам покатился дикий ржач.

- Лохи! - раздалось со всех сторон. - Мяч вас уделал.

- Неумехи! Неумехи!.