Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

Да они же с ума сойдут...

— Это решение, — сказал Эллиэрт с нежностью ломаемого льда, — не обсуждается. А теперь, если...

— Но вы не можете! — воскликнула Эва, вскакивая. — У нас же первенство!.. Меня же просто не допустят, если... пожалуйста, профессор!

— Мы готовились к этому выступлению целый год! — заорал, тоже вскакивая, Финли. — Ребята не успеют нас с Райтом заменить! Получится, что мы всех подвели, понимаете, — на Возрождение!..

И тут все замолчали, потому что на ноги поднялся тот, от кого никто этого не ожидал, — Стэфен Тейлор.

Судя по виду, он и сам был в ужасе от своей смелости, и даже в полной тишине его голос было едва слышно:

— Но профессор, вы же знаете... Крису нельзя пропускать это слушание...

— Заткнись, Стэфен, — пробормотал Крис, бледный до синевы, и попытался силой усадить Стэфена на место, но тот сбросил его руки и продолжал громче, обращаясь к Эллиэрту:

— Профессор Астен столько сил приложил, чтобы добиться рассмотрения апелляции! И если Крис теперь не придёт... Вы не имеете права! Вы.

.. вы думаете, на принуждении можно построить...

— Сядьте, Тейлор, — сказал профессор Дерк, не повышая голоса.

Стэфен сбился.

— Сядь, Стэф, — прошипел Крис и снова потянул его за руку.

— Но он же правду говорит, Крис! — заорал Финли.

— Господа, — сказал ментор Вейсманн, поднимаясь, и хотя он сохранял совершенное спокойствие, страсти за столом поутихли. — Я думаю, господа, что всем нам, — и он повернул голову к Эллиэрту, ноздри у которого раздувались, как у почуявшего соперника коня, — следует успокоиться.

Мы вас выслушали, Тейлор, и вас, Флойд, и вас, Тасааре. Поэтому займите, пожалуйста, свои места, и давайте продолжим этот разговор спокойно.

Эва села, чувствуя, как пылают уши. Честно говоря, после того, что сказал Стэфен, ей стало до смерти стыдно. Все ведь знали, что сразу после Возрождения будет решаться судьба Волверстайна-старшего — освободят его из тюрьмы или нет. Для Криса и его семьи это важнее всего на свете, а он молчит, и Стэфен из них единственный, кто беспокоится не за себя.

Ну разве не глупость по сравнению с этим все их гонки, концерты и подарки?

Вейсманн подождал, пока за столом не воцарится гробовая тишина, и обратился теперь уже к Эллиэрту:

— Мы выслушали и вас, профессор Эллиэрт, и теперь, с вашего позволения, мы передадим слово тем, кому есть что добавить.

— Вам, я полагаю, есть что добавить, ментор Вейсманн, — процедил Эллиэрт с таким оскалом, что Эва порадовалась, что сидит от него подальше.