Институт. Часть 3. Ночи Охоты на Призраков

Эва задержала дыхание, молясь, чтобы её не вырвало прямо сейчас. Она взяла тело на полу за плечо и не без труда перевернула на спину.

Они оба узнали его.

— Это он.

Облегчение было так велико, что Эва заставила себя прикоснуться к холодному лбу симулякра в том месте, где не было крови. Как же она ненавидела это ощущение — гладкий, эластичный, прохладный синтэпителий под пальцами! Но сейчас сомнений не осталось.

— Это точно он! Вот видишь?

Ланс слегка опустил пистолет и вздохнул чуть свободнее.

— Но что мне теперь делать? Если его здесь увидят... что я скажу про пистолет? Что его мне подбросили вместе с простреленным трупом? Да кто мне поверит?!

— Ну... я поверила.

— Ты единственная! — воскликнул Ланс в отчаянии. — Эва...

— Ладно... может, ты прав. Надо... придумать, как нам избавиться от него.

Но для начала они вернулись к двери, сняв испачканные ботинки на границе кровавой лужи, и сели на пол у стены, плечом к плечу. Прежде чем делать хоть что-нибудь, им необходимо было унять дрожь.

— Меня сейчас стошнит, — сдавленно проговорила Эва.

— Меня два раза стошнило.

— Красота...

— Ты серьёзно насчёт... избавиться от него?

— А что, есть варианты?

Ланс помолчал, и ей снова послышалось лязганье зубов.

— Но как?

— Мало триллеров смотрел? Закопать, утопить, сжечь или замочить в кислоте.

Ланс шумно сглотнул.

— И... что ты думаешь?

— Думаю, мы его закопаем.

— Где?

— А где никто не станет копать?

Ланс посмотрел на неё и, как бы ни был испуган, возмутился:

— В Роще Деревьев? Но.

— И останется таким. Это же не труп, а машина! И вообще... наверное, мы потом перепрячем его. Весной. Не представляю, как мы будем сейчас рыть землю, она же вся промёрзла.

— Кроме той, что на границе купола.

— Ты гений, Ланс.

Он слабо хмыкнул.

— Ещё бы... Но как мы его вынесем?

— Я за плечи, ты за ноги... ночью.

— Но ведь... если мы наткнёмся на кого-нибудь.

— Плохо будет. Знаю. Но нам придётся рискнуть. А теперь сделай лицо повеселее и сходи за водой и шваброй.

Всё время, пока он не вернулся, Эве было страшно даже моргнуть, и дышала она так часто, что болело в груди. Потом они пережили ещё пару весьма гнусных часов, отмывая кровь с пола, своих рук и ботинок. Они завернули Данте в простыню и перемотали скотчем для бумаг, но всё равно с одного конца торчали наружу ноги, а с другого волосы.