Михаэль

Крайняя мысль зажигает последнее пламя в зрачках, и когтистые лапы хватают погруженную в грудь руку выше предплечья. Жестко и крепко, словно стальные струбцины, принося боль их жертве. Валькирия пытается вырваться, но понимает что ее утягивает к полу потяжелевшее тело врага. Это посмертный капкан. Опасность. Другие враги. Вскидывает взгляд. Перед взором одинокий ликан. Пятится назад. Разворачивается и устремляется в коридор. Черт уйдёт! Взгляд бросается в поиски отца. Вот... Сердце сводит трепетом. Ужаса и восхищения. Пол у ног вампира устелен телами.

Сам он залит кровью, что не видно ни бледной кожи, ни исходного цвета одежды. Одной рукой держит голову поверженного противника, а второй наносит методичные удары по шеи в попытках перерубить. Сколько же лет она не видела подобного. Последней жертвой такой жестокости был бастард какого-то маркиза, что, став вампиром, хотел захватить власть еще в тысяча шестьсот восемьдесят третьем, и чьи действия привели к резне целой деревни ничем не повинных крестьян.

«- Беглец», - спохватывается разум заместителя, и в груди рождается крик, но не успевает.

- Мария, убей! - раздался властный голос Михаэля, что ни на миг не остановился.

«- Марина?» - сбитая, озадачилась, что ослышалась.

Взгляд метнулся к убегающей фигуре. Он уже выскакивает в коридор. Еще шаг и скроется за стеной. Но падает. Рухнул под тенью прилетевшей на загривок, как стрела, девочки. И уже никуда не бежит, а точно из центра макушки торчит рукоять стилета.

Мария грациозна выпрямилась и сошла с распростертого тела, чем ознаменовала как отсутствие других врагов, так и конец схватки.

Вроде простой жест, но посыл уловила и Валькирия, что теперь спокойно приложила усилия к освобождению из посмертной хватки.

Михаэль взмахнул рукой и в другой наконец свободно повисла голова ликана. В этом действии не имелось смысла, ведь враг давно умер еще под первым ударом, вскрывшем артерии и гортань. Осознав это, он откинул голову к телу ее владельца. Просто забылся в пылу битвы - так обосновал свой поступок вампир.

- А разве не стоило схватить одного живым для допроса? - наигранный детско-невинный голосок не вязался с мерными пинками по ноге мертвого тела.

Ответом стал опустошенный взгляд серо-голубых глаз.

- Ты сам сказал убить, - разведя руками, уже своим голосом добавила сестра. - Это же был приказ?

Тяжелый мужской вздох. Её издевка обоснована. Он знал, что она не отпустит врага, потому что чувствовал ее присутствие уже давно, но самолично приказал именно убить.