Михаэль

Но переживать нет времени. В дверном проёме показались ликаны: восемь особей. Сцена, рожденная их безжалостностью, последствия чего сами не наблюдали, заняла менее пяти секунд. Эта маленькая задержка, что позволила проститься с прислугой, вызвана осторожностью от поднятой тревоги, лишала эффекта неожиданности. И в тоже время. Первая пролитая кровь ударила выбросом адреналина и взбодрила инстинкты. Они на взводе. Рычат, фырчат и шипят, скобля когтями лап до чего дотянуться. Шерсть вздыбленная и пышная, словно трава на лугу перекатывается волнами от движения и напряжения мышц.

Грозный вид, раскаленные нервы. Взыграла самонадеянность от испытываемой силы после первого убийства и подталкивает к действиям авангард, как только взору открывается открытая спина Михаэля, склонившегося над телом его первой жертвы. Азарт бьет в голову и лапы несут вперёд. Мало кто понял что произошло дальше, а увидел и вовсе ни кто. Вот ликан у своей цели и уже занес лапу для удара, который не оставит шансов сохранить здоровье; вот вампир, не видящий источник опасности, как беззащитная овечка перед волком, притаившемся в высокой траве; а вот еще светловолосая девушка, что видит всё и может предупредить, а главное готова к бою, но отчего-то молчаливо безучастна к нападению на своего соратника. Но проходит даже не миг, а только его часть и будто переключили кадр в диафильме: ликаны видят спину их врага, что должен лежать от раны, нанесенной смертоносными когтями их авангарда, но это тело не тронуто и стоит гордо и прямо. Они видят как их собрат летит через комнату: ноги устремлены к потолку, руки раскинуты, а хребет стремиться ко встречи со стеной, как и лицо морды. Голова! Она неестественно повернута на полоборота. Мимолетная странность быстро сменяется осознанием, что торопыгу не только швырнули как плюшевого волка, но и успели при этом свернуть ему шею. Потресение скоростью, опытом и силой противника породило очередную задержку, давая вампиру время развернуться и встретить их лицом к лицу. И это простое действие лишь продлило задержку, ведь не должна статуя двигаться сама, а был перед ними не человек и не вампир, коих они уже встречали, а именно статуя - монументальная и подавляющая вековой энергией. И она двигалась - они видели это. Их предупреждали, готовили и краем разума они понимали, но отказывались принять противоестественность живого неживого. Бунт от противоречия всё же толкнул их следовать первоначальной цели: атаковать.