Крылья

Крылья

Дмитрий Казаков

Крылья

С благодарностью всем, кто

принял меня как наставника

Мир падает к моим ногам и разбивается.

Рушится мироздание, громадное дерево, усеянное хрустальными сверкающими плодами, ветки пожирает огонь. С мягким звоном лопаются стеклянные сферы, полные зеленых, синих и желтых искр, осколки иглами льда летят в стороны, рвут в клочья мое сердце, теплая кровь струится из ран.

- Ты, Седой, лгал мне! - повторяет Янтарь, и голос его дрожит готовой лопнуть струной, голос обиженного ребенка.

- Ты говорил, что тебе ведом секрет бессмертия, но это… - он замолкает, но только на миг, чтобы набрать воздуха… - лишь слова, слова, слова!

В моей шевелюре нет ни единого седого волоса, но прозвище «Седой» намертво приросло ко мне в этой жизни.

Звался я Странник, звался Источник, звался Двуликий… а теперь я Седой.

- Подожди! - восклицаю я, и эхо отдается под высокими сводами библиотеки, слоняется меж длинных стеллажей резного дуба, забитых древними фолиантами, свитками, печатными книгами и глиняными табличками: «Подожди, дожди, жди.

..», все тише и глуше. - Слова — это единственное что даровано нам! Они дают божественную силу таким как ты!

Янтарь - лучший из учеников, посланных мне судьбой за много веков.

В прошлый раз, в кипящем водовороте марсианской колонизации, среди роботов-пауков и кибер-людей я учил рыжую девчушку с упрямо вздернутым носиком и россыпью веснушек на щеках, плакавшую от осознания собственного дара и от невозможности его воплотить…

В позапрошлый, в кибитках, среди огромной степи, где мое жилище располагалось в большом цветастом шатре, я наставлял угрюмого мальчишку с узкими глазами, пастуха и охотника, боявшегося создавать новое, желавшего лишь повторять песни, сочиненные предками…

Теперь, в мегаполисе гаджетов и нейросетей, со мной бледный юноша с шапкой русых волос и пылающим взором.

Он учится жадно и неистово, и талант бьется в нем неистовым жаром, на котором можно выплавить не один мир, и эти миры будут прекрасны и грандиозны, и читая их, люди ощутят дыхание теплого ветра, и скованные льдом эгоизма души оттают, пусть на мгновение, но этого будет достаточно, чтобы человечество стало лучше.

Может он достичь славы и силы Пушкина, Гомера, Вальмики, и даже Аиши Саллахи… сделаться настоящим богом, не тем, кому поклоняются, а тем, кто творит истинное, вечное из тленного, иллюзорного, переменчивого, кто с помощью слов и текстов определяет жизни стран и поколений.