Институт. Часть 2. Зеркальщики

* * *

Проснулась она на диване в гостиной, завёрнутая в плед и преотлично выспавшаяся. Как раз поднималось солнце и наискось падало в окна. Она выбралась из-под пледа, зевнула, потянулась так, что суставы хрустнули, — и застыла, увидев сидящего в кресле напротив Эллиэрта. Он был неподвижен, руки на подлокотниках кресла, взгляд гранитно-тяжёлый.

Эва поспешно постаралась принять приличную позу, выпуталась из пледа, пригладила обеими руками волосы.

— Я так полагаю, вам стало лучше, — сухо сказал Эллиэрт.

Эва кивнула, не осмелившись заговорить.

— Я так и подумал — сон был спокойный. Однако профессор Тивис-Йорин просила вас заглянуть к ней в лазарет после занятий. Она хочет сама осмотреть вас и убедиться, что всё в порядке.

Эва встрепенулась и в панике взглянула на большие часы, висящие над камином. Чуть не половина девятого! Значит, завтрак уже в разгаре, и она пропустила оба звонка, а в девять надо быть на стадионе!..

Но Эллиэрт твёрдо сказал:

— Да, вы спали очень крепко и пропустили подъём, но не стоит торопиться.

— С-спасибо, профессор, — промямлила Эва, которая сейчас предпочла бы десять занятий по физподготовке подряд, только бы не сидеть здесь, ожидая наказания.

— Итак, не будем откладывать. Я уже выслушал две версии произошедшего вчера, и теперь настал черёд выслушать вашу.

Эва тоскливо вздохнула и принялась рассказывать, ничего не приукрашивая. Она то и дело обжигалась об инквизиторский взгляд Эллиэрта, а сама смотрела куда угодно, только не ему в лицо.

— Что ж, — сказал он спокойно, когда повисла тишина. — Я вижу, что мы с профессором Астеном не ошиблись, решив, что вы нуждаетесь в дополнительных занятиях по защите разума. Однако я убеждён, что пока их недостаточно. Я поговорю с инструктором Сильваной о дополнительных уроках. Она скажет вам, в какой день вы будете встречаться. Я попросил бы вас отнестись к ним серьёзнее, Тасааре. Ваш дар делает вас в некоторых отношениях очень уязвимой, как вы, бесспорно, сами успели убедиться.

Эва опять кивнула, глядя теперь на солнечную полоску, неторопливо взбирающуюся по каминной полке. Эллиэрт вздохнул, и в этом вздохе ей вдруг почудилась неимоверная усталость, и она подумала с раскаянием: а ведь он, наверное, всю ночь просидел здесь, с Лансом и Джуди говорил, смотрел, как я сплю...

— Я надеюсь, что говорить о том, как безответствен и возмутителен был ваш вчерашний поступок, нет нужды. Я вижу, что вы и сами это понимаете.