Институт. Часть 2. Зеркальщики

Стоящая на ящике керосиновая лампа освещала аскетический профиль Тенебриуса, Эми, такую серьёзную, что она сама на себя не походила, мрачного Коуди. Некоторые сидели к Эве спиной, но она безошибочно узнала короткую стрижку Мириам, плечи Вэслека, каштановый хвостик Кэт. Дин как раз говорил что-то, горячо и убеждённо, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Айрен в сомнении почёсывал щёку, Мэтт возражал; Алан слушал молча — в чернущих глазах по крошечному огоньку от лампы.

У Эвы будто натянулась внутри тревожная струнка, и по ней тренькнуло железо.

Что ещё плохого случилось? Или должно случиться? А они тут заварные пирожные на спор лопают и веночки плетут... И её охватило то же чувство кощунственного бездумья, что и на площади перед эшафотом.

Алан поймал её взгляд и слегка кивнул, и вроде бы улыбнулся почти, но нисколько не весело. Вэслек тоже оглянулся на неё и насупился. Бросил что-то ребятам, перешагнул через ящик, подошёл к ней.

— Шпион номер один, — проворчал он. — Совесть у тебя есть уши греть?

— Да я на улицу шла, — отозвалась она, помахав остальным.

— Всё-таки надо крысят приучить к ванне с мылом.

— И к духам с шёлковыми панталонами, — ядовито подхватил Вэслек. — Пожила бы как они, тоже небось не о том бы голова болела... Ладно, я, в общем-то, тоже не против пройтись.

Они в молчании вышли из Большого Дома и поднялись по выложенной холодильниками лесенке на вершину мусорной горы. Ночь была не очень звёздная, но луна, выглядывая в прорехи облаков, освещала застывший волнами пейзаж не хуже софита.

То там, то здесь серебрилась безнадёжно задранная к небу машинная морда, и Эва против воли ждала, что они вот-вот завоют по-собачьи.

— О чём вы с Тенебриусом шушукались?

— О вечных ценностях.

— Ну правда, Вэслек. Что-то плохое затевается?

— Угу. Оно уже десять лет затевается, как прошлая война закончилась.

У Эвы под рёбрами свернулась холодная змея.

— Будет война?

Вэслек, который хмурился, глядя на серебрящиеся холмы, словно очнулся от своих мыслей. Посмотрел на неё, встряхнулся и сказал со смехом:

— Да нет.

Если и будет, то очень нескоро. Уж это я тебе обещаю.

Эва напряжённо смотрела ему в глаза, но страх потихоньку отпускал.

— Тогда чего Тенебриус такой хмурый?

— Такой уж он.

— У крысят проблемы?

— Когда их не было?

— Дин волнуется.

— Дин по жизни волнуется.

Эва в сердцах наподдала ногой по разбитому будильнику, и он запрыгал по мусору, жалобно звякая.

— Ты знаешь, что ты вредина?

Вэслек, широко ухмыльнувшись, развёл руками.