Металлический колокольчик

Просто… Хочу быть потише и ни на кого не навлекать проблем. Не готова я верить в то, что кто-то может бросить вызов.

— Готова. Просто не хватает смелости признать, что вся эта жестокость не всесильна. И не каждому жить по её законам. В этом нет ничего зазорного.

Венди медленно закивала. Она не смотрела в небо — оно её, по правде, мало интересовало. Смотрела на сухую-сухую почву. Маленький кусочек без асфальта, под покровами которого, может, была жизнь. Вот она-то и притягивала.

— Ты, Моника, странная, но в хорошем смысле.

Хорошо умеешь контролировать эмоции и не подавать виду. Что злишься, что грустишь, что даже боишься.

— И переживаю. Что другого человека это может оттолкнуть. Особенно интересного мне. У меня всю жизнь так — общаюсь с тысячами людей, но особенных нахожу раз в несколько лет. И пока благополучно их теряю.

— Что за особенные люди?

— Я не знаю. Просто видишь, общаешься и тянет. У людей так бывает, когда притяжение и интерес выветриваются, а бывает, даже не появляются.

Вот у меня так. Говорю, говорю со всеми, а помолчать не с кем. Поэтому я… однажды хочу научиться слушать больше, чем говорить.

Венди цокнула языком, и разговор затих. Как-то грустно всё стало, несмотря на спавший тон разговора. Как-то… Тораксоидально. И так рассыпался десяток минут.

— Ты останешься здесь?

— Да.

— Хорошо.

— Но я больше не смогу показывать город. В этом куда больше плохого, чем может показаться.

— Как знаешь. В любом случае спасибо, что помогала.

Хотелось что-то добавить, что-то хорошее и утешающее, но ни у одной не нашлось слов. Будто ошибка, которую решили совершить вместе. В голове у Венди стрельнула даже не злость, а презрение к этой вот человеческой черте как таковой.

Она подумала о том, что людям так свойственно принимать самые болезненные решения. Знать, что из-за них всё совсем покатится к дьяволу, что радость прямо в противоположной стороне, но всё равно идти по этому следу. Люди, что б их.

Подумала, но не сказала.

Тогда бы появилась новая петелька диалога. Но на слова смелости не хватило. Торакс не любил искренних и многословных.

_______________________________________________

[1] Ассита́нь — пряная порошковая специя.

Глава 10. Не называйте меня человеком

Гостья ушла настолько рано, что выполнила обещание лишь условно. Ночь, может, и прошла, но утро наступить не успело. Всё та же красота, когда любой проснётся и скажет, что за окном посерело.