Металлический колокольчик

Как оно, лучится добротой?

Тон стал выше, и говорящая полностью перетянула разговор на себя.

— Вот так вот с родителями у меня. Летать от их поступков и слов, увы, не хочется. Потому что одна мерзкая дрянь, а другой — потерявший веру в жизнь ходячий труп. И здесь так у каждого третьего — я не строю из себя страдалицу. Поэтому оставь свои рассказы об озёрах и любви к родителям где-то там, у себя в голове. Мы тут развлекаемся по-другому и зависаем на наркотиках, объедках или петлях.

Венди взяла книжку в руки и захотела швырнуть её о стенку, но сдержалась.

Она вцепилась ногтями так, будто хотела отодрать кусок переплёта.

— Отличный подарок, спасибо. Только ты не думаешь о том, что закончишь свою диссертацию, сверкнёшь пятками и забудешь этот город как страшный сон, а мне тут гнить до победного. Твои рассказы и эта книга — это скотский поступок. Потому что ты — человек с другого мира, заскочивший сюда на всё готовое. Так что забери свой сюрприз и беги из этого места прямо завтра, раз ты думаешь, что здесь есть какие-то волшебные лучики добра.

Беги, просто чтобы не подохнуть среди жестоких и скомканных людей, потому что и те, и другие тебя утащат на дно. И ты начнёшь либо ломать, либо сама поломаешься.

Она бросила книгу, но не агрессивно, а пренебрежительно, будто окурок. После этого Венди на пару секунд замолчала и прикрыла ладонью глаза.

— Я не наивная маленькая девка. Но я честная во всех ситуациях, и это, пожалуй, мой единственный плюс. Это к вопросу о моих сильных сторонах.

Одна медленно подобрала с пола раскрывшуюся книгу и положила её на ближайшую полку.

Вторая уже была готова услышать оправданное «вон отсюда» и думала, какую колкость бросит на прощание.

— Ну а ты-то, Венди? Тоже сломанная и жестокая?

— Я вот-вот стану такой. Сейчас у меня две цели — найти еду и воду, от которых меня не вывернет наизнанку, и накопить денег, чтобы уехать из этого болота со своим полусдохшим отцом. Но, честно, отбросив все сказки, я знаю, что у меня вряд ли что-то получится. Я уже варюсь в черноте ради денег, и либо захлебнусь в ней, либо стану такой, как он.

— Ясно. Я тебя поняла.

Моника была серьёзной. Не разбитой, не обиженной, а какой-то неприступной. Она показала знак победы.

— Теперь две вещи, которые я хочу сказать. Первая — моё мнение. Просто мысли человека, который не родился здесь и ничего не понимает. Слова которого, может, и правда ничего не значат.

Никакого зрительного контакта. Моника справлялась — это Венди закрылась от мира ладонью.