Металлический колокольчик

Никак не упрекнуть за то, что люди не высовываются из домов. Нет того, ради чего можно было хоть выглянуть в окно.

«Умоляю, сломайте стены».

Моника сделала фотографию и записала фразу. Хрупкий аппетитный человек для Торакса. Хоть так. Хрупкий — ведь не значит сломанный, а аппетитный — не значит съеденный. И человек — такое странное слово для этого места.

«Абсолютно бесполезные люди!».

Слово точно для таких, как мерзопакостная Нерра. Как идиот-переросток или говорящий спиралями информатор. На счёт себя у Венди не было сомнений — такой же странный ребёнок, как и остальные.

«Мы — всё, что у нас было».

Спокойное выражение на лице Моники пропало. Видимо, стало не до беспечности. Она подолгу всматривалась в фразы, будто задумывалась. Полминуты внимания на строчки, которые пишутся, когда жизнь перед глазами пролетает. Полминуты на неудачника, о котором никто и не вспомнит уже через виад. Добро пожаловать.

«Мечтатели пишут здесь первыми».

Венди засунула руки в карманы и со всех сил сжала кулаки.

Обида, невероятная дымящаяся обида, которая не проходила который год. Весь этот сумбур начался, когда важный человек в последний раз переступил порог. Единственный человек, которому хотелось пожелать всего самого жестокого и страшного.

«В этих минутах спрятан самый искренний слой».

— Я пришла к важному выводу, — резко начала Моника, — хотела бы поделиться.

Монолог. Это было понятно с самого начала. Никто из них не думал отступаться от своего. Одна не закончит рубить слова, другая не закончит их выращивать.

— Дело в людях здесь. Я никогда таких не видела. Когда поговорю с ними, иногда даже когда просто посмотрю, то стараюсь развидеть то, что за общей картиной. И это… Невероятная надежда в их глазах, Венди. Какое-то непередаваемое стремление и сила. Да. Я правда замечала, что в глазах некоторых вижу так много воли и силы, что до мурашек. И мне почему-то хочется понять их. Ты никогда не замечала?

— Нет.

— Попробуй как-то посмотреть или поговорить. Даже с бездомными.

Некоторые из них светлые и настоящие, хоть все думают, что они просто грязные. Но это не так.

Действительно неловкая пауза. Броня старалась не треснуть, а слово с острым наконечником не сорваться с тетивы. Обе старались держать баланс.

— Холодно. Пойдём домой?

— Да, давай заканчивать, — она постаралась прозвучать повеселее, но не вышло.

— Ты любишь горячее молоко с асситанью[1]?

— Не пробовала.

— Возле моего дома есть забегаловка. Там его делают очень вкусным.