Металлический колокольчик

А Хтоника может подойти к любому человеку и забрать у него куда больше, чем жизнь. Может забрать смысл жить. Может забрать будущее и настоящее. Даже изуродовать прошлое, если очень захочет. Ты только вдумайся, Венди, что значит быть сильнее человеческого естества.

Дарко убрал руку и обошёл. Стал прямо перед девушкой, но она и не думала открыть глаза. Люди всегда преклоняются перед теми, что выше них.

— Важно знать свою суть. Слово, которое с тобой с самого начала и до самого конца. Для меня это не темнота. Люди часто смотрят мимо.

— Презрение. Вот моя суть, которую я передаю темнотой. Потому что я презираю тех, кто верит в несуществующее. Я презираю тех, кто отказывается признать, что он — суррогат. «Цикл» и всё, что он делает. Их подачки, их защита слабых и надежда на прошлое. Слабым уже не выбраться, защищать нужно было живых. Поэтому меня воротит от них. Но глубже всего я презираю наших предков за то, что мы так и не смогли родиться. Что в самый важный момент у них не хватило сил закрыть нас.

Прилив начал уходить. Чувствовалось, как вода направилась в другую сторону. Назад в свою конуру. Главное — не встать и не побежать следом.

— Вот тебе и война: нас и их. Метастазы в наших головах против психоза в их. Это моё виденье. И, честно, я не разделяю твоего взгляда на отца, но помогу, как и обещал. Потому что ты талантливая. Ты — человек, который находит дороги к людям. А мне довелось стать тем, кто их перерезает пополам.

Венди открыла глаза.

— Ты говорила, что не чувствуешь болезни в своей голове. Но она есть. И в моей тоже есть, потому мы уже не сможем стать нормальными. Целовать любимых матерей и отцов. Гордиться ими. Жить за стенкой. Мы — мутировавший слой. Дети, взращённые Тораксом и реальностью, а не мамой и папой. Н-е-е-ет, — с наслаждением протянул он. — Никакие мы не взрослые. Я такой же ребёнок, как и ты. И все мы дети нового поколения, которые не знают, как вырасти.

Лидер вытер каплю и коснулся губ Венди. Провел слева направо и превратил бледно-розовый цвет в родной. Она не облизнула их. Он не настаивал.

— Но ты... ты останься собой. Настоящей. Живи по единственному правилу, которое здесь работает. Разбивай витрины и окна. Вырезай своё счастье на чужой груди. Воруй чужое детство, чтобы сохранить своё.