Металлический колокольчик

Серебристый спутник будто решил показать, что он вообще-то тоже живой. Сначала он стал и вовсе полужидким, а потом завис в воздухе перед Венди. Та охнула от неожиданности. Металл становился то вязким, то текучим, то снова твёрдым. Он походил на настоящего инопланетного зверька, который сначала превращался в кляксу, а потом обретал чёткую кубическую форму.

— Я не верю. Просто не верю, дьявол. Волшебство, самое настоящее.

Восторженная удивительным явлением, она смотрела на металл с обожанием.

— Цепра-а. Кошмар! Я такого никогда не видела.

Могу потрогать?

Моника одобрительно помахала головой.

— Попробуй медленно сжимать его.

Пальцы сразу обхватили металл, но тот был уже твёрже некуда. Лишь через несколько секунд он поддался и начал напоминать серебристо-белое подтаявшее масло. Затем превратился совсем непонятно во что и начал просачиваться сквозь пальцы, как густая краска. В итоге на ладонях Венди был какой-то жидкий крем, который выглядел роскошно и аппетитно одновременно.

Когда металл перестал дурачиться, стало щекотно и смешно.

Только мгновение назад упругий, будто пластилин, он снова стал кубическим и твёрдым. Кусочек за кусочком, он снова стал вереницами пластин, соединённых между собой. Тот же плащ, что и раньше.

— Цепра-а!

— Кошмар, не нужно столько ругаться, пожалуйста.

— Срочно расскажи мне историю. Как вы нашли друг друга? Много времени ушло на то, чтобы найти его? Ты сразу поняла, что это «оно»? И как быстро после Скрежета[1] ты пришла к своему аромату? Это очень красивая реализация, и я, может, глупость скажу, но вы прекрасно смотритесь.

Гармонируете просто… — Венди приложила пальцы к вискам. — …Шедеврально.

— Стой-стой. Если интересно, то по порядку.

Рассказчица по очереди хрустнула пальцами, а Венди поджала под себя ноги и устроилась поудобнее. Смотрела она так, будто собеседница была тройной радугой над вечно серым мегаполисом.

— Тебе интересно то, как быстро я поняла, что можно управлятьамарантином? Или причина, почему я выбрала именно металл?

— О, ну… Первое, для начала.

Потому что здесь по пальцам можно сосчитать тех, кто знает о существовании ароматов[2]. Уже молчу о самих носителях.

— Два-три торнавидора[3] с момента Скрежета.

— Чу-у-ушь. Слушай, Моника, ну это звучит как, самую малость… враки.

— Я абсолютно серьёзно. Был момент, когда я почувствовала порыв и отколола кусок колбы на расстоянии. Поэтому ничего не чушь. А вот прийти к тому, какую форму я хочу придать амарантину, было очень непросто.