Металлический колокольчик

Самая ценная и редкая птица, которую общипали ещё в воздухе. Дарко опустился на колени, начал нащупывать окружение, будто искал иголку, а когда коснулся тела — разорвал рубашку жертвы и со сдержанной ненавистью воткнул скальпель в солнечное сплетение. Вниз. С каждым движением он осознавал, что победил. Угроза испарилась.

Лидер засунул руку в рану, что-то нащупал и крепко сжал кулак. Он возбуждённо дышал, будто вся суть происходящего заключалась в запахе. Когда рука вынырнула из тёплой щели, Дарко засмотрелся на блеск.

Йеталь[1] делилась светом, чтобы красная жидкость стала видна. Лидер поворачивал кисть, что была полностью испачкана в крови, будто она переливалась как бриллиант. Найдя нужный угол, Дарко застыл. Улыбнулся, а потом сдавленно заплакал.

— Ржавое поколение. Ржавый слой нашего города, — он с трудом выдавил слова и начал дрожать как при ознобе.

Никто даже вида не подал, что что-то не так. Венди, как и все, смотрела на блеск крови и ждала, когда же можно будет пойти домой. В конце концов Дарко успокоился и махнул рукой.

— Хорошо. Замечательно. Сейчас рассчитаемся и по домам.

«Наконец», — подумала Венди и попрощалась с другими.

* * *

Мысли о серпантине остались где-то далеко. По пути она мяла тканевый мешочек, крутила его как могла, чтобы успокоить нервы. Не выходило. Что-то беспокоило, может, даже делало физически больно. Неописуемое и аморфное чувство, когда точно что-то пошло не так, когда всё должно было быть иначе. Или просто невероятно захотелось, чтобы изменилось хоть что-то.

Может, поводом стал недавно живой человек.

Венди представила, что бы делал отец, если бы с ней случилось такое же. Она сильна, но, мало ли, нашёлся бы кто-то сильнее. Перестань близкий человек приходить домой, даже больной не лежал бы днями напролёт. Уже через сутки он наверняка испугается. Развесит объявления и будет расспрашивать соседей. А потом возьмёт деньги и научится выживать один. Ему станет тоскливо, но придётся научиться жить в одиночку. Есть дом, есть еда и запасы.

Шаг за шагом, но получится. В пятьдесят три года у многих жизнь только начинается. Вот и у него бы началась. Да, он бы точно не умер с голода или нищеты.

Дома Венди старалась успокоиться, но всё ещё была на нервах. На нервах накормила проснувшегося отца, на нервах дала таблетки и вкрутила новые лампочки в люстру, которая так редко включалась. Это не помогло расслабиться.

Но было и хорошее. Ещё один шажок к будущему — очередной мешочек с деньгами отправился в шкаф.