Металлический колокольчик

Венди много раз представляла, как отрезает этому человеку язык, как ту живьём разрывают собаки и уродуют ударами холодного металла. Пожалуй, единственный человек, на мучения которого она бы смотрела с восторгом.

Но главное, чтобы мысли остались лишь мыслями. Важно не соскользнуть рассудком с края и не стать похожей на Нерру. И сейчас, несмотря на всю мешанину ненависти и злобы внутри, падающие с неба капли каким-то образом помогали совладать с собой.

* * *

Венди давно уже заучила каждый уродливый камушек на пути домой.

В редкие моменты, когда лил дождь, за спиной отрастали водяные крылья: что-то расцветало внутри и жило ровно до того момента, как она поворачивала дверную ручку.

Всегда, когда открывалась дверь домой, в нос бил запах йода. Дым от благовоний выветривался, а вот йод — наоборот. Он давно пропитал обои, и, чтобы искоренить его, оставалось лишь сжечь дом. Ароматный дым перебивал неприятную вонь, но только на несколько часов.

— Вставай. Лекарство.

Отец покрутился в кровати, немного поохал и едва нашёл силы подняться.

— Как твой вечер? Попала под дождь, да?

— Хорошо. Он нехолодный, всё нормально.

— Много людей на выступлении было?

— Целый зал. Всех удивили.

— Главное — не зазнаваться, когда тебе рукоплещут. И не сдаваться, когда аудитория молчит.

— Я знаю. Запей. Я пока разогрею тебе еду.

Никто не спешил делиться словами. Слабые пальцы коснулись блюдца.

— Когда ты планируешь сыграть для меня? Я бы очень хотел.

— Не знаю.

— Мне это интересно. Просто…

— Я сама очень хочу, но нам нельзя выносить инструменты.

Меня оштрафуют. Понимаешь?

Он проглотил еду так же, как этот дом когда-то проглотил его самого. Но даже сам дом был только зёрнышком в желудке помойных улиц, а те, лишь капиллярами чего-то ещё более грязного и непостижимого.

— Я понимаю. Посплю немного. Плохо.

Он нащупал руку дочери и положил свою поверх. Посмотрел и улыбнулся, надеясь на ответ. Венди смотрела на лицо перед ней и видела всё то же. Вязкая и немощная жижа, принявшая форму человека.

В запавших глазах вот уже сколько дней читалась безнадёжность. Иногда это выливалось в антипатию, которая, как и дешёвые духи, выветривалась уже к утру. И даже так, сейчас колола жалость, поэтому она улыбнулась через силу.

— Поспи, конечно. Набирайся сил.

— Сейчас высплюсь как младенец и станет лучше.

Он говорил так каждый раз и действительно засыпал через пару минут. Разобравшись с бытовой суетой, Венди залезала на широкий подоконник.