Металлический колокольчик

Как много он может отдать в обмен на жизнь. Мне это так понравилось, папа, ты даже представить себе не можешь. И я видела дочь этого человека. Когда стояла перед ней, то думала — или задушить её, или обнять. А у неё такие живые глаза, такие лучезарные. Личико, которое могло бы победить темноту, но со временем само станет её частью. Так я думаю. Ещё более холодной, чем я. Чем мы. И тогда она тоже задушит потомка с чистыми глазами. Сострадание и человечность превратятся в вирус. Как герпес. И тогда всё.

Отец молчал.

В Тораксе все так жили — сталкивались с тенью и не знали, что ей можно противопоставить.

— Я знаю, что не таких слов ты ждал от своей дочери. Но что поделать? Я окунулась в тепло, но не забыла о холоде. Как убежать от темноты, если она мне начинает нравиться? Я не знаю. Я правда не знаю, папа.

— Я тоже не знаю. Но есть люди, которые находят ответ. Они умудряются справиться, только не пойму как.

— Есть… — Венди мечтательно посмотрела на ловца снов. — Знаешь, я встретила такого человека, папа.

По сравнению со мной она настолько чистая, что мне стыдно к ней прикасаться. Стыдно даже смотреть на неё и быть рядом. Но это только кажется, что она непобедима. За всем этим прячется горячее и уязвимое сердце. Но папа, ты бы видел, она…

— Её зовут Моника, да?

По сознанию будто ударили кувалдой. Что-то внутри прогремело настолько, что это отдалось дрожью по телу.

— Как… Откуда?

— Я… Я забыл, извини.

Старик прошаркал до своей кровати. Было видно, что он старается быть быстрее, чем обычно.

— Папа?

—Подожди. Где-то… Ах, да! — он вернулся и протянул белый прямоугольник. — Если бы ты и не напомнила, я бы уже и не вспомнил.

Венди взяла письмо, и один только её взгляд показывал, что объяснения нужны как можно скорее.

— Эта милая девушка заходила сюда, когда тебя не было. Сказала, что должна попрощаться перед отъездом.

— Как? — голос выдавал волнение. — Как она узнала, где мы живём?

— Я не знаю, — тот пожал плечами. — Но мы сели, перекусили и поговорили.

Она попросила отдать это письмо сразу, как встречусь с тобой, но…

— О чём вы говорили?

— О разном. Знаешь, такие разговоры сложно передать. Но она произвела впечатление такой… — он уважительно закивал головой. — Лучезарной леди. Думаю, она из аристократии. Видно, что добрая и очень стойкая. А затем она сказала, что ей пора уезжать.

— П-папа, —заикнулась она, — ты видел, что там написано?

— Нет. Кто я такой, чтобы в чужие письма подглядывать?

И они замолчали.