Металлический колокольчик

Непонятно было, зачем вообще эти бечёвки и скотч. Всегда, когда что-то не получалось, Венди довольно быстро выходила из себя. Но сейчас нужно было быть поспокойнее.

— Ну всё, смотри. Пам-па-пам!

Девушка попыталась издать торжественный праздничный звук, но только прозвучало первое «пам», уже стало понятно, что получилось паршиво и уныло. Она присела рядом с отцом на кровать.

— Картина.

— Да. Я повешу справа от твоей кровати, чтобы ты мог поглядывать. Если хочешь. Ты же любишь леса, я знаю это. Деревья там всякие.

Он часто реагировал не сразу. Даже за столом: сперва попробует, зачем-то выждет, зачем-то посмотрит на эту еду, а потом примется есть. Значит, вкусно. Когда огорчён или недоволен, то начинает мямлить. Мягко откажет, пожмёт плечами и зашаркает обратно к кровати. А сейчас он даже языком цокнул.

— Нет, ну какая красота. Это ты мне купила? Для меня?

— Да. Картина называется «Натюрморт».

Отец засмеялся и погладил дочь по руке.

— Венди-Венди… Натюрморт — это не название, это… вид.

Та качнула головой и тоже засмеялась.

— Не умею я умничать. Неправильно запомнила, значит.

— А я тебе могу рассказать. Это пейзаж. Когда природа — то это пейзаж.

— Тогда пейзажи интереснее. Пампушки нужно есть, а не любоваться ими.

— Никогда и не сомневался. Кому есть дело до пампушек, когда задумываешься о целом мире? Горы есть, леса. Океан! Один огромный океан.

— Все так думают, пока в животе урчать не начинает. Правда в том, что за тёплую пампушку любой все эти горы и леса перевернёт верх дном. И всё, пампушки, значит, важнее.

— Ой, болтунья, — задорно цокнул отец. — Ты посмотри. Видишь листки? Чёткой формы.

— Секвойядендрон.

— Что за чушь? Какой-какой?

— У меня в книге говорится о таком дереве. Секвойядендрон. Огромное дерево, которое ещё называют «исполинским».

— Да нет же, — дружелюбно буркнул тот. — Слева, вот. Никакой это не «дендрон» твой.

Бывало, отца несло. Особенно в тех редких вопросах, в которых он разбирался. Обычно он мог прожужжать все уши Кольгу, но тот сам отличался болтливостью. Они понимали друг друга. С Венди он за джаэ мог не проговорить столько, сколько с Кольгом за день, пока та отсутствовала.

— Летрица[1]. Она невысокая, но пёстрая. Смотри, какая красная вырастает. Листики такие широкие, как огромная собачья лапка. Очень стойкое дерево. А растёт как на дрожжах.