Металлический колокольчик

Не такого холодного, как думали другие замёрзшие. И совсем не такого отвратительного, как думал он сам.

— Мне нечего сказать, Моника, — сдавленным голосом заключила девушка. — Несмотря на то, что я завалилась в твою квартиру с серьёзными проблемами, а тебе пришлось спасать мою жизнь. Я не хочу в этой комнате, такой светлой и уютной, обсуждать кровь. Темноту. Деградацию. Я вернусь к ней, когда переступлю порог.

— Зачем?

— Чтобы вскоре стало лучше. Я хочу накопить на маленький дом в Хикаридусе. И уехать отсюда с отцом.

Всё. Я это вытерплю. Я это вытерплю, я знаю.

Идея была слепой. Но одна не готова была озвучить это, а другая — принять.

«Не сейчас поднимать эту тему», — подумала Моника.

«Не в этой комнате говорить о мраке», — зареклась вторая.

Может, просто ошибка, которую не хватит духу признать. Которая всё равно свершится, потому что не нужно нравоучений, когда само понятие «нрав» куда-то пропало.

— Всё это паршиво. Цель стоит усилий, а не таких страшных вещей. Так до покупки дома можно и не дожить.

Ты ведь просто… просто теряешь себя, понимаешь?

— Мысль.

— Какая мысль?

— Мысль, что мне сложно делиться. Во многом мне сложно признаться даже самой себе. Другим, мне кажется, невозможно. Я когда представляю, что делюсь чем-то с отцом, то тошнит. И нет людей, которым мне хочется рассказать, как есть. Даже кусочек жизни. Все заняты собой — я это понимаю. Но чувство, что если я расскажу немного тебе, то это не просто слова по ветру. Можно?

— Не просто, ты права. Можно.

Замуровали руку так, что дьявол не проберётся.

Приятно, что бинтов не жалели. Только шрам останется. Хоть бы тонкий и красивый.

Она цокнула языком.

— Самая частая мысль, что сидит в моей голове, — я презираю своих родителей. Я живу с отцом и из-за него не хочу возвращаться домой. Хочу протянуть ему руку. Помочь. А он… будто без конечностей. Смотря на него, хочется просто сдаться. У меня уже много, процентов семьдесят от нужной нам двоим суммы. Иногда думаю, чтобы отправить в Хикаридус только его, а самой остаться здесь.

Но толку нет. Он не человек с волей к жизни. Я просто сожгу себя ради биологической связи. А иногда думаю уехать без него. Просто не прийти домой и всё.

Венди чувствовала, что куда-то пропала эта желчь. Исчезло чувство, будто можно убить человека на расстоянии одним только словом. Без чувства этого стало очень, очень хорошо.

— И, дьявол, стать похожей на человека, которого я презираю ещё больше. О котором мне, правда, Моника, страшно думать даже.