Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

— Это же насилие — скажите, что я прав, профессор Дерк? Как мы можем верить в демократию, если сталкиваемся с принуждением на каждом шагу!

— Хорошо, что не ты даёшь интервью, — фыркнул Дин, возводя к потолку глаза. — Побольше этих твоих агитречей, и нам на любую площадку будет вход заказан.

И хотя Финли явно переигрывал с пафосом, Эве было видно, что мучается от несправедливости он вполне всерьёз.

Конечно, послушать ребят явились полным составом. Даже добрая половина менторов пришла. Эва позвала Линду, Руди, Митча и Колина, а те — своих приятелей из лиги гонщиков, и из школы, и из Рухляди.

Сцена была устроена на площади: посреди фонтана там стояла высокая ель, сверкали, переливались и подмигивали витрины магазинчиков, всюду висели гирлянды. На площади развели пару костров, а хозяин кафе бесплатно раздавал горячий чай, потому что мороз ощутимо кусался. Но Эва не замечала холода — они с Мэл протолкались к самой сцене, а там прыгали и вопили до хрипоты.

* * *

Утром на Возрождение коридоры были полны аромата хвои, бенгальских огней, жаркого и имбирного печенья; и все, сталкиваясь по дороге в ванную, сияли улыбками и громко поздравляли друг друга.

Потом провожали до Станции ребят, которые ехали на каникулы домой, и некоторых преподавателей тоже. Эва шагала вместе со всеми по хрустящему снегу, слушала весёлую болтовню, смотрела, как они тащат свои сумки и рюкзаки, как садятся в электричку в хаосе объятий, рукопожатий и последних напутствий, как машут из окон, и пыталась представить, что они чувствуют, возвращаясь домой.

Рад ли Крис? Его ждёт одна мама и старенький слуга — единственные люди в их старинном фамильном особняке, где кровати с балдахинами, но половину комнат даже не топят, потому что нет денег на дрова (Крис рассказывал об этом со смехом, будто это забавно, а вовсе не грустно). Про отца он не говорил почти никогда, но все знали, что он сидит в тюрьме среди политических и что апелляция провалилась в пятый раз.

Рад ли Стэфен, которого ждёт отец в их крошечном домике, в посёлке, где ни одного кирпичного здания нет и всё провоняло рыбой? Стэфен знает по истории больше всех, и один его доклад опубликовали в студенческом сборнике Института истории и антропологии. Но если бы профессор Дерк не уговорил его уехать в Институт, об этом никто бы и не узнал с этой его застенчивостью, и Стэфен всю жизнь рыбачил бы, как его отец.