Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Мэл исчезла в парке, что делала каждый раз, когда не хотела, чтобы её трогали, и Эва осталась один на один со своим чувством вины и целым ворохом эмоций, непонятных ей самой.

Когда профессор Астен застал её на кухне над кружкой остывшего какао, она не стала отпираться и спросила сразу:

— Почему они не уберут эшафот с площади? Ведь смертную казнь отменили, правда? Он же больше не нужен, да?

Профессор тяжко вздохнул и потёр пальцами висок.

— Такова официальная позиция, во всяком случае. Но для тебя ведь не секрет, что официальная позиция.

.. не обязательно... отражает истинное положение вещей?

Эва смотрела на него, и в груди у неё поднималось гнусное чувство, похожее на тошноту.

— То есть, это неправда? Они казнят там... людей? Пока мы тут...

Пьём какао, играем в футбол и беспокоимся об оценках, безжалостно закончила она.

— Мир слишком велик, чтобы уместиться у нас в голове целиком и сразу, — печально отозвался профессор, похоже, прекрасно зная, о чём она думает. — Возмущаясь и сетуя на судьбу, мы ничего не добьёмся.

Поверь мне, ещё совсем недавно невозможно было представить, что власти запретят смертную казнь. И вещи, от которых сейчас волосы встают дыбом, были тогда обычным делом...

— Если они её запретили, как они могут казнить людей?

Профессор взглянул Эве в лицо, словно решая, способна ли она понять то, что он скажет.

— Федерация заявляет, что обеспечит неприкосновенность всех прав и свобод своих граждан. Однако перед остальными она не несёт никаких обязательств.

Ибо те, кто отказывается считаться её гражданином — или утратил эту возможность, рассматриваются как главная угроза порядку... и власти.

— Это... глупо! Это просто... чушь! То же самое, что королева делала перед восстанием, разве нет? Пыталась всех заставить служить себе...

— Вынужден признать, твои слова отчасти справедливы, Эва. Но таково положение вещей: сейчас для Федерации есть лишь те, кто подчиняется закону и находится под его защитой, и те, кто отрицает закон — и преследуем им.

— Как меченые?

— Да, в том числе и меченые.

Эва замолчала, но её мысли закрутились с новой силой. И они делались всё неприятнее.

— Профессор, — начала она осторожно после длительной паузы. — А что, если... кто-нибудь узнает, что в Институте есть меченые?

Профессор поднял на неё оранжевые, как у птицы, глаза. В лице у него ничто не дрогнуло и голос был спокойный, когда он сказал:

— Тогда в Институте больше не будет меченых.