Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Кусака однажды показала ей погребённые под мусором останки космического корабля (по крайней мере, крысята не сомневались, что это космический корабль), а Руди, Митч и Линда отвели на развалины акведука, а Колин показал самый высокий террикон, с которого было видно всю Рухлядь. А в конце июля они вчетвером с Ярви, Люси и Лансом добрались до небольшого, но очень живописного водопада от Института в двух днях пути. С Лансом было легко ладить, он никогда не занудствовал, а ещё так же, как Эва, обожал томатный сок — страсть, которую с ними разделял только ментор Лиддс.

* * *

В августе с их дружного согласия бездельничающих студентов отвезли в очень отдалённые и глухие места, где можно было за неделю пути увидеть одну-две деревеньки посреди лугов и рощ и где всё ещё не было ни единой электрической линии, только генераторы. В этой экзотической (после Института, во всяком случае) глуши обитал человек по имени Шаймас Сарагдас.

Шаймас Сарагдас прославился в своё время сперва как лидер местного восстания, потом как ораторствующий пацифист и был вообще, как поняла Эва из восторженных рассказов Эми, личностью незаурядной.

Однако в революционных методах, которые по кровавости быстро сравнялись с методами тиранической королевы, он в итоге разочаровался и удалился от всякой политики в сельскую глушь. Построил дом, завёл коров, всерьёз занялся фермерством, а попутно собирал рядом с собой бывших соратников, а то и просто тех, кого задело войной и кто не хотел ничего другого, кроме мирной жизни и честного труда.

Сейчас людей у Сарагдаса было больше шестидесяти, и они все трудились на обширных полях, засеянных пшеницей, рожью, овощами, горохом, хмелем и яблонями. Поля, содержащиеся в образцовом порядке, тянулись и тянулись, пока ребята тряслись по пыльной грунтовой дороге в открытом кузове грузовичка. Он жалостливо полязгивал на ухабах, пропах навозом, а по цвету идеально гармонировал с иссушенной солнцем землёй. На полях всюду копошились люди; некоторые разгибались и смотрели из-под руки, провожая грузовик взглядом.

А когда бесконечные поля всех оттенков жёлтого и зелёного наконец кончились, потянулись ещё более обширные луга, по которым бродили пёстрые коровы; за ними темнел лес, а в другой стороне серебрилась на солнце тщедушная, но резвая речонка. Таращась с открытым ртом на эти угодья, Эва подумала, что профессор Астен сказал сущую правду: работы здесь всем хватит, да ещё останется.

Скромный домик бывшего повстанца давным-давно разросся в целую деревеньку.