Институт. Часть 1. Правила выживания для одиночек

Мэтту и Джесси случалось бывать в Долине Плит, поэтому они указывали дорогу. И путь туда был неблизкий, но по самой безлюдной местности, где никаких неожиданностей не поджидало. Обдал холодом последний портал — и у Эвы на мгновение ёкнуло сердце.

Она очутилась посреди, как казалось, огромной, гладко вымощенной площади. Она была ровная, как столешница, без малейшего намёка на холмик или склон, и лежала во все стороны, безжизненная и одинаковая, сколько хватало глаз — а где-то в неразличимой дали сливалась в бурую полоску, выше которой начиналось небо.

Оно было... мерзкое, подумала Эва. Приятного цвета чая с молоком, желтоватое, тягучее, как карамель, совершенно ровное, точно не небо вовсе, а изнанка крышки, которой накрыта коробка. И никакого солнца — лишь из-за этих искусственных облаков рассеянный свет, который даже тени нормальной мешал лечь.

Они заглушили моторы, озираясь по сторонам. Как же здесь ориентироваться, с невольным спазмом паники подумала Эва. Здесь же всё одинаковое.

Никакое!

— Э-э... так что мы здесь ищем?

— Асту, — угрюмо повторил Бельт у неё над ухом, а Мэтт пояснил довольно неохотно:

— Это место ещё называется Долина Смерти, потому что тут ничего больше нет, кроме могильных плит.

Эва невольно глянула под ноги и убедилась, что плиты вовсе не такие уж и гладкие — они все разные, но на каждой выбито имя и две даты.

— Зато, говорят, здесь есть по плите для каждого умершего. Для каждого, — подчеркнул Мэтт. — Поэтому она бесконечная.

— И... мы собрались здесь искать Асту?

— Если его плиты нет, — сказал Бельт, — значит, он жив. Ну а если...

— Но как здесь вообще можно что-то найти?

— Ты можешь. В этой Долине есть одно место — башня. Вихревая Башня. Она стоит в самом центре. Если сможешь провести нас к ней, мы узнаем.

А если не смогу, хотела спросить Эва, но не осмелилась. Она вздохнула поглубже и закрыла глаза, втягивая, как запах, неощутимые течения вокруг. На одно ужасное мгновение ей показалось, что она не чувствует ничего — пустоту, ту лишённую качеств и протяжённости, неизмеримую, необъятную пустоту, какой представлялась ей смерть.

Но потом — будто слабый ветерок коснулся её лица.

— Не знаю, башня или нет, но вон в той стороне... Ох, ладно, езжай следом, Мэтт.

Она поймала этот ускользающий след не сразу, но потом он стал отчётливей. Эва знала, что он закручивается тугой спиралью, ведя к центру притяжения, что бы там ни было.