Потерянным

И, наверное, от того, что я давил в себе любую искру этой благословенной ненормальности, меня, как на зло, тянуло к тем, кто отличается, к ярким, особенным, но предложить им мне было нечего…

— У тебя очень красивое имя! А творчество сильно переоценивают! Когда рассказываю о том, что училась в музыкальной школе, все восхищаются, но там для меня не было никакого творчества, одна несвобода… Я так долго заставляла себя, что уже не помню, нравилось ли мне когда-то играть… Нравилась ли мне вообще музыка? — я чувствовала, как горят щеки, и надеялась, что в полутьме это не заметно.

Свет заливается смехом.

— Впервые меня так рьяно защищают! Когда встретил тебя, сначала хотел назваться чужим именем, но решил посмотреть на твою реакцию. — отсмеявшись, признается Свет и взгляд его упирается в засвет между вчера и сегодня на горизонте.

— Сейчас ты не стесняешься своего имени?

— А смысл? Оно никуда уже от меня не денется.

Улицы опустели. Окна потухали одно за одним. Облака затянули тот край неба, откуда вставала луна, и её сияющий круг был в дымке.

Я представляла Света маленьким мальчиком, получалось плохо. Образ выходил смазанным, нечетким. Где он жил, кем были его родители? Как выглядела мама? Знает ли он, в чем его талант?

— А что за мост впереди? — спрашиваю я, поглубже засовывая руки в карманы.

— Это Литейный. — отвечает Свет.

— Слышала про него жуткую историю…

— О русалках? — перебивает он, наклоняясь ближе, глаза его горят.

— Нет, — растерянно качаю головой и придвигаюсь ближе, — Что за русалки?

И он, расставляя жуткие паузы-ловушки, переходя на шопот или резко выбрасывая руки, чтобы напугать сильнее, рассказывает очередную страшилку, так как умеет только он один.

О жуткой сделке города с Тем, что обитает на дне Невы уже многие столетия. Где раньше люди приносили жертвы, а теперь никто не приносит, но Голод, что живет в темных водах, не засыпает никогда. Чтобы он не выбрался, русалки — которые украшают ограждения, заманивают заблудших.

Мы сидели на крыше, с которой едва можно было разглядеть мосты, и я смотрела на парня, который увлеченно размахивает руками и даже не представляет, насколько он чудик — от имени до кончиков музыкальных пальцев.