Потерянным

На экране телефона по-прежнему никаких уведомлений, мне никто не писал и не звонил. Но кое-что изменилось — сообщение было прочитано.

«Была в сети 29 минут назад».

Я смотрю на наш чат и жду, что вот-вот статус снова сменится на онлайн и я получу ответ.

Ничего не происходит — все мои сообщения прочитаны и оставлены без ответа. Почему? Что произошло?

— Простите! Тут сидеть нельзя! — оклик заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, охранник в форме строго смотрит на меня, стоя на несколько ступеней ниже.

— Извините….

— выдавливаюа я и спешу к выходу.

Я всегда боялась собак, а теперь у моего страха появилось имя древнего бога смерти. Неживые глаза теперь всюду следят за мной, они смотрят со стен домов, из-под балконов и эркеров, древний символ, заключенный в треугольник, простирает взор даже с Казанского собора. Выйдя на свежий, воздух я осознаю, что причиной моего плохого самочувствия отчасти был голод — я почти не завтракала и весь день проходила в музее. Сворачиваю с проспекта на тихие улицы, где поспокойнее, нет сильного движения толпы, как на Невском, иногда встречаются магазины «все по 45 рублей», небольшие забегаловки с шаурмой на углу дома, маленькие продуктовые, прячущиеся в подвальных помещениях старых домов — они поглядывают окнами на ноги прохожих.

Я сворачиваюа в небольшую булочную и, купив плетенку с маком и сок, там же ее съедаю. Становится немного лучше. Руки больше не дрожат и тревога чуть ослабляет стальной обруч, сжимающий нутро.

Поднимаясь по лестнице, я встречаюсь с соседом, который курит, сидя на ступеньках.

Увидев меня, Свет улыбается и машет пачкой, которую я оставила на подоконнике. У его ног стоит ржавая банка-пепельница.

— Ну как тебе Петербург? — спрашивает он, выдыхая сизый дымок.

— Красиво! — вздыхаю я, и добавляю уже про себя: — Но мне не нравится…

Он внимательно смотрит своими серыми глазами, видно, что ждет продолжения.

— Музеи это не мое, — оправдываюсь я. — Целый день бродила по Эрмитажу, слишком много искусства за сегодня.

Он хмыкает и делает затяжку.

— Да, местные ходят туда дозировано.

— А я думала, что питерцам нравится искусство, — удивляюсь я.

— Петербуржцам, — поправляет он. — Ну, нравится, конечно, но тут и другая причина есть. Картины и старинные вещи тянут из посетителей энергию, а те даже не замечают этого. Посмертные изображения в камне и на холстах — как сок из трубочки, пьют жизнь. Ты думаешь, отчего все экскурсоводы такие бледные, уставшие и замученные, а смотрительницы залов часто дремлют.