Семья и Стая

Когда-то давно примерно таким же взглядом смотрела на него школьная учительница математики, когда он, застанный врасплох ее неожиданным вопросом, городил какую-нибудь откровенную глупость.

– Экие мы привередливые! – водитель бросил несчастный наггетс в траву и зашарил в пакете в поисках салфетки.

– А ты чего хотел? – хмыкнул оператор. – В здешних краях даже дворняги элитные! У себя в конуре, небось, с серебра кушают.

Услышав второй голос, собака перевела взгляд на заднее окно, откуда выглядывал объектив фотоаппарата, и ее уши настороженно выпрямились.

– Ты что, испугалась что ли? – рассмеялся водитель. – Не бойся, он не кусается!

– Да тихо ты! Хватит ржать! – снова осадил его недовольный напарник. – Из-за тебя вся машина трясется!

– Что-то интересное увидел?

– Да, на крыльце несколько человек показалось, – затвор фотоаппарата разродился очередью щелчков, фиксируя картинку.

– Ну, наконец, хоть какой-то результат!

Повернув голову, собака посмотрела в ту же сторону, куда был нацелен объектив, словно пытаясь понять, что именно он там высматривает. А после неспешно потрусила дальше своей дорогой, задержавшись на секунду у заднего колеса, чтобы задрать возле него лапу.

* * *

– Не припомню, чтобы ты когда-нибудь ради меня так прихорашивалась, – Евгений, сложив руки на груди и прислонившись к стене, наблюдал за тем, как Оксана наносит последние штрихи макияжа.

– А тебе что важнее, – девушка даже не повернула головы, – обертка или содержимое?

– Мне важно отношение. Почему ради Руслана ты пытаешься быть лучше, а ради меня – нет?

– Тебе никогда в голову не приходила мысль, что косметика по сути – еще одна разновидность обмана? – Оксана бросила на него укоризненный взгляд. – А вот с тобой я всегда честна до конца. Отчего постоянно и страдаю.

– Мы оба страдаем, – Евгений безнадежно махнул рукой.

– Что мне там делать-то? Перекинемся парой слов, выпьем чайку, я заберу свой чемодан – и домой. У Руслана же нога сломана, ему сейчас покой нужен.

– Но все остальное-то у него, надеюсь, в порядке?

Оторвавшись на секунду от подведения ресниц, Оксана демонстративно закатила глаза и тихонько застонала.

– Оставь человека в покое! Ему не до любовных утех сейчас. Он, небось, только на обезболивающих уколах и держится.