Семья и Стая

Необходимость ремонтировать то, что, по большому счету сломал не столько ты, сколько сломали об тебя и без того не добавляла ему оптимизма. Но вот неизбежная перспектива публично отчитываться о своих оплошностях откровенно угнетала. Он до последнего надеялся, что им с Оксаной удастся обсудить эти щекотливые вопросы наедине, но все указывало на то, что девушка намеревалась сделать его экзекуцию именно публичной.

И ее можно было понять. Ведь все члены ее большой семьи, так или иначе, посвящены в детали недавних событий, и пытаться что-то от них утаивать представлялось бессмысленным.

Девушки ловко и споро накрыли стол, и вся компания уселась завтракать. Несмотря на внешне непринужденную и расслабленную атмосферу, в воздухе чувствовалось нешуточное напряжение, и звон вилок по тарелкам только дополнительно оттенял общее молчаливое ожидание.

– Ладно, Гриш, – заговорила, наконец, Оксана. – Думаю, будет лучше, если ты начнешь с самого начала.

– Умеешь же ты людям аппетит портить! – недовольно проворчал бородач, уткнув взгляд в тарелку.

С самого детства Оксана являлась для него своего рода старшей сестрой, взыскательной и строгой. А потому Гриша даже сейчас, по прошествии стольких лет, всякий раз тушевался под ее пристальным взглядом.

– Ну, не знаю, не знаю, – подал голос Николай, демонстративно активно работая челюстями, – мне, знаешь ли, куда сильней испоганила настроение новость, что тот камнепад организовал ты. Так что на твоем месте я бы сидел тихонько и не жаловался.

– Коля, умолкни! – рыкнула Оксана на неугомонного сына, который, казалось, считал своим священным долгом засадить в каждого встречного ядовитую стрелу своего сарказма.

В ответ парень только молча пожал плечами и продолжил орудовать вилкой.

– Ну, Гриш, – девушка снова повернулась к несчастному «подсудимому», – откуда ноги-то растут?

– Издалека, – буркнул тот, по-прежнему не поднимая взгляда, и это более чем прозрачно намекало, что подробности слушателей вряд ли обрадуют.

– Мы никуда не торопимся.

– Знаешь… я ведь… – Гриша помотал головой, словно пытаясь вытрясти из нее застрявшие слова.