Семья и Стая

– Собери Ксюхину одежду, возьми у Оксаны из сейфа ее виолончель, ноты не забудь…

– Да, все настолько серьезно! Так что прыгай в машину и подхвати меня у поворота на Кочкино…

– Да, прямо сейчас!..

– Но не по телефону же! Приедешь – я все тебе расскажу и покажу во всех подробностях… а-р-р-х!

Гриша запнулся, почувствовав, как все его тело скрутила внезапная судорога. Подкосившиеся ноги бросили его на землю, уткнув головой в сухую прошлогоднюю траву. В ушах гулко грохотала кровь, а взбеленившиеся чувства буквально вопили, требуя немедленно бежать, мчаться, спасаться… Судя по доносящимся из телефонной трубки звукам, Лене также пришлось несладко.

– Ч… ш… х… что… происходит?! – просипела девушка.

– Зов, – едва слышно прохрипел Гриша, – Смертный Зов.

– Вот дерьмо!

– Что верно, то верно, – он тяжело поднялся. – Поворот на Кочкино, помнишь… И поторопись!

Глава 22

Антону неоднократно доводилось причинять другим людям боль. Он прибегал к подобным жестким методам исключительно в силу крайней необходимости, а пару раз подобное насилие даже спасло ему жизнь.

Однако он не получал от этого ни малейшего удовольствия и по возможности старался обходиться дипломатическими методами. Иногда ведь достаточно ярко и в подробностях описать человеку возможные перспективы, чтобы добиться его согласия. И реализовывать свои угрозы не придется.

А потому ему было буквально физически тяжело наблюдать за тем, как Руслан невозмутимо препарирует тело еще живого и находящегося в сознании человека. Скорей всего, тот также не испытывал какой-то особой радости от процесса, всецело поглощенный своими исследованиями.

Ведь нарезание колбасы для бутерброда – всего лишь необходимый этап на пути к удовлетворению голода, а никак не самоцель.

И жажда новых знаний Руслана-ученого, похоже, полностью заглушила в нем робкие возражения и возможные угрызения совести Руслана-человека.

Антон негромко кашлянул.

– Что там у тебя? – спросил Руслан, не поворачивая головы.

– На пару слов, – наблюдая за тем, как его босс медленно вытаскивает длинную иглу из тела Оксаны, охранник почувствовал, что его начинает мутить.

– Не видишь, я занят! – бросив шприц в лоток, Руслан раздраженным рывком накинул окровавленную простыню обратно. – Что-то срочное?

– Я бы не стал беспокоить вас по пустякам.

– Говори.

– Не здесь, – Антон указал взглядом на Оксану, лежавшую совершенно неподвижно, закрыв глаза и закусив нижнюю губу, чтобы сдержать крик. По ее подбородку сбегала тонкая красная струйка.